Но не тут-то было – так как всё завертелось и, заходило ходуном. Женщина хоть и пыталась выдвинуть свой протест, но, тем не менее, в состоянии борьбы сама не понимая от чего – стала легонько поддавать, навстречу движению.

А вокруг, всё заходилось от хохота, даже неподвижно стоящие два манекена за стеклом и, те стали переглядываться, тыкать в сторону Аннушки пальцем и, стыдливо хихикать!

Внезапно хохот стал переходить в стоны.

— Ещё! Ещё! — позабыв обо всём, восклицала несчастная женщина, и вот, что-то жгучее, страстное и прекрасное, захватило всё её тело, с биением сердца оно сжималось и разжималось, замирало и выпрыгивало и… наконец, вырвалось из заточения!..

"О! Как же это было прекрасно"! — торжествовал внутренний голос женщины.

Ноги вытянулись, и стали мерно подёргиваться, а по всему телу побежали мурашки – причём их было так много, что сразу всем, места в кровати уже не хватило и, большинство, из них срываясь с простыни – громко шлёпалось об пол и, разбегалось по комнате – прячась по углам – кто куда!

Анна Андреевна с закрытыми глазами неподвижно пролежала ещё минут десять, не в силах пошевелиться. А потом ещё пятнадцать, но уже осознанно – дабы не вспугнуть тот прилив блаженства, случайно свалившийся ей на шею – из запрещённого цензурой в те годы сна.

Когда смех прекратился, а видение неизбежно исчезло, она приподнялась на койке, открыла глаза и огляделась. Вокруг не было ни души.

— Что это было!? — произнесла Аннушка.

Проведя рукою ниже живота, и убедившись, что там остались, чьи то следы преступления – Анна Андреевна бросилась в туалет. При этом включив свет в коридоре, и проверив, не спрятался ли кто в квартире, но, не обнаружив никого, села на унитаз и дёрнула ручку. Унитаз брезгливо зарычал, выразив тем самым неудовольствие и, облил её снизу крепко и обильно – в этот раз сработав как **биде, ибо по натуре своей, слыл приколистом. Вся мокрая, она вернулась в комнату.

— Так, что же это было? — вновь спросила себя недоумевающая женщина.

2. Ночь вторая.

Рабочий день прошёл обычно, не будем описывать, мрачную рабочую стезю, дабы это всё было, как всегда нудно и однообразно. Вся перепачканная в грязи ремонтного цеха, Анна Андреевна, на конец то, скинула с себя робу и встала под душ. Воды горячей не было, и все ополаскивающиеся работницы, время от времени повизгивали от холода.

После купания, Аннушка села на скамейку, достала из куртки пачку «Беломора», чиркнула спичкой и закурила. Сделав пару затяжек, она задумалась.

Её муж Коля, работал на том же предприятии, водителем, и вечно разъезжал по заграничным командировкам. По его словам, которые он впаривал своей любимой, следовало, что на своём трамвае за номером одиннадцать – объездил весь мир, побывал в Америке, в Австралии и, даже однажды на Антарктиде, когда подбросил туда за две бутылки водки – великого путешественника Фёдора Конюхова.

И как обычно, Николай из командировок возвращался навеселе и, без денег. Хотя всегда перед дорогой, уверял Аннушку:

— Вот заработаю, на чужбине денежку, и купим тебе Чебурашку! Обещаю!

Сначала Анна Андреевна ждала обещанного три года, затем стала понимать, что ожидания напрасны. А когда ей неожиданно, стали сниться радужные сны, про этого самого Чебурашку переходящие в сериал – то Аннушке стало хватать и этой маленькой радости. На большее, уже не рассчитывая, она с упоением ждала приближения каждой ночи и, следующей серии.

Вот и теперь, муж был в отъезде, и было неизвестно – когда вернётся, и вернётся ли вообще.

И так. Смеркалось. Аннушка как обычно взбила подушку, откинула одеяло и, плюхнулась в пружинистую скрипучую койку. Но на этот раз, ей показалось, что пружины не просто взвизгнули по-иному, а именно засмеялись, причём каким-то странным, не обычным, ехидным смехом.

— Нет, сегодня я спать не буду, — решила женщина, — Подождём, посмотрим. Может и этой ночью, опять повториться, и уж сегодня-то, он от меня так просто не уйдёт. Я предъявлю этого подонка Николаю, пускай он его трамваем раздавит, как клопа вонючего. Она повернулась на другой бок и продолжила рассуждение: