приватизации, должны иметь совершенно легальное и прозрачное

происхождение. Ещё что?

– Необходимо усилить вашу охрану.

– Лишнее. Кто на этом настаивает?

– Начальник вашей безопасности.

– Никто в этом городе не осмелится мне угрожать. Слышите, никто.

Они подошли к кабинету и вошли в приёмную.

Пышногрудая блондинка - секретарша в белой блузке с рюшами и

откровенным декольте, стояла как на параде, прижав руки к пухлым бёдрам.

Её глаза блестели, как блестят глаза у женщин при виде мужчины, который им

очень нравится.

– Доброе утро, Михаил Юрьевич, - произнесла она томным голосом.

– Доброе, Светлана, - сухо ответил он, чем сразу «сбил» улыбку на её лице.

Губернатор прошёл в свой кабинет.

Зам проскочил за ним и закрыл дверь. Поэтому, остальная «свита» осталась в

приёмной.

Губернатор снял пиджак.

Повесил его в шкаф, оставшись в белой рубашке с широким полосатым

галстуком. Сел в своё кресло и посмотрел на зама.

– Чего сопишь, как девка под мужиком. Говори, что там ещё!

Зам вытер пот со лба и испуганно заглянул в свою папку.

– Вы просили напомнить о выписке вашего сына.

Губернатор скривился, как от зубной боли.

– А что, уже полгода прошло?

– Да. И завтра нужно послать за ним машину.

– Ну, надо, так надо. Пусть Николай едет. Посмотрим, насколько помогло

лечение на этот раз. У тебя всё?

– Да.

– Иди. И скажи там, чтобы полчаса ко мне никого не пускали.

– Будет сделано, Михаил Юрьевич. Никто вас не побеспокоит.

Зам попятился задом и тихо прикрыл за собой дверь.

Губернатор подошёл к окну и, задумавшись, долго смотрел на панораму города,

который лежал у его ног………

******

Его единственный сын, Андрей прошёл очередной курс лечения от

наркотической зависимости, в одной из отечественных клиник, в полной

изоляции от внешнего мира.

Там он мог только читать и писать свои тексты на стареньком

компьютере. У него не было ни телефона, ни интернета, а охрана клиники

пристально следила за тем, чтобы он не мог никаким образом связаться с

женой, родственниками или знакомыми, и получить от них «другое» лекарство.

А такой жёсткий контроль можно было обеспечить только в отечественной

клинике, на которую распространялось его, Каюмова – старшего, влияние.

Потому, что в западных клиниках, Андрей с лёгкостью обходил все запреты

режима, и лечение становилось пустой формальностью.

В этот раз о том, где находится сын не знал даже он сам.

Эту клинику нашёл его начальник службы безопасности и организовал

принудительную доставку Андрея на лечение.

Это был последний шанс для сына, вернуться к нормальной жизни,

а для отца последняя попытка его спасти, потому что оба очень устали.

Первый от такой жизни, а второй от такого сына, которого в детстве обожал и

безумно любил, а теперь ненавидел, за все его эксцентричные выходки,

которые доставили ему столько проблем и стыда за собственного ребёнка.

Отец ненавидел сына, за такое беспечное отношение к

собственной, беспутной жизни и абсолютное неуважение к нему, как к отцу,

уважаемому в этом городе и стране человеку, который всю жизнь работал,

чтобы обеспечить сыну и его детям безбедную жизнь.

Его жена умерла, когда сыну было всего девять лет.

Поэтому он вырастил его один. Мальчик был лишён материнской любви и

ласки, но это не давало ему право так относиться к родному отцу.

Сыну было наплевать на должность отца, на деньги и всё то, что они

могут дать в этой жизни. Он презирал деньги и ненавидел всякую власть, а

значит презирал и ненавидел отца. Он всегда жил в тумане своих иллюзий и

придуманных образов. Писал очень странные вещи, из которых отец не мог

понять и одного абзаца. Хотя многие говорили, что он очень талантливый

писатель и пророчили ему большое будущее и известность.

Известным он стал, в своём городе и далеко за его пределами, но не

теми делами и поступками, которые вызывают уважение у окружающих, а