Добрый, Павел Петрович. Вы мне льстите, - ехидненько так улыбаюсь. Получи фашист гранату. Сейчас, прям таки таю от его комплиментов. Пусть на девок своих, слова лишние тратит.

– Что - то ты душа моя, злишься или обидел кто? Так ты скажи, за такую красавицу грех не заступится!
– Паша сел возле меня на диванчике. Ну вот, что ты ко мне лезешь а?? Чего от меня хочешь??

– Тебя хочу, как только первый раз в центре увидел. А ты все от меня и бегаешь, - жарко шепчет мне на ухо. Господи, я, что это вслух сказала. Не успела и слова сказать, как его губы накрыли мои. Как ток по телу пустили. Не слабо так тряхнуло и не меня одну, судя по всему. Его губы просто сминали мои, кусали, ласкали, пока я со стоном не приоткрыла свои губы, пропуская его язык в рот. У него был терпкий вкус, как у моего любимого кофе без сахара. Страсть переросла в нежность и теперь его язык нежно исследовал все, что мог. Одна его рука оказалась у меня на талии, вторая, задирая юбку, полезла вверх. Я только от одного это прикосновения к бедрам готова кончить. Дыхание сбилось, голова кружилась от наслаждения, руки зарылись в его коротких волосах, слышу его стон. Поцелуи начали покрывать мою шею, ключицу. Как же хорошо. Не поняла, как оказалась лежащей на диване, только почувствовала, как тело приятно задрожало от тяжести мужского тела на мне, - Господи как же я тебя хочу, прямо сейчас и здесь, - Не стоит упоминать, что я как мартовская кошка терлась животом о свидетельство его хотения. Да только его слова, как кружка холодной воды на голову. Отрезвила. Что я делаю!

– Пусти!
– ноль реакции, только теперь перестал целовать, - Пусти меня, - постаралась как можно больше холода добавить в голос, - Слезь, кому говорю.

Встал, начал поправлять хирургический халат, я быстро вскочила и подошла к окну пытаясь поправить юбку и кардиган, волосы пригладила пальцами. Сердцебиение все никак не успокаивалось, тяжело дыша, пыталась привести мысли в порядок. Ага, кто мне даст это сделать.

– Что не так?? Объясни, что с тобой не так?? Я же вижу, что тебе все это понравилось не меньше, чем мне. Ты хотела меня, так же как и я тебя. Бегаешь от меня как заяц от волка. Объясни, что не так с тобой!- голос был злой и раздраженный. Подошел, развернул к себе. В глазах бешенство и возбуждение... нет похоть скорее. И этот взгляд как пощечина для меня. Стало больно. Я всего лишь одна из многих для него, не больше. И плевать ему, что если пересплю с ним работать здесь уже не смогу. Просто не сумею видеть его заигрывания с молоденькими пациентками и практикантками.

– Со мной все, так как и должно быть. Да, я хочу тебя, но это не значит, что я готова раздвинуть ноги по первому твоему желанию - я тоже злится, умею - Я уже говорила, что мне не нужен роман на работе. Тем более я не хочу стать одной из твоих девок, уверена, что ты их имена даже не утруждаешься запомнить. Просто трахнешь пару раз и идешь дальше. И плевать на чувства остальных, главное ты разрядку получил, - я говорила тихо, но четко, стараясь передать голосом всю свою злость и обиду, - Так вот, что я тебе скажу. Я не буду спать с мужчиной, которой готов через пару совместных ночей идти искать другую постель. И если Вы, Павел Петрович, хотите и дальше со мной работать, впредь старайтесь свою похоть контролировать.

Ярость сверкнула у него в глазах. Зло, сжав руки в кулаки, развернулся и, выходя из ординаторской, перед тем как хлопнуть дверью сказал:

– Стерва!

Медленно оседая на пол, чувствовала, как по щекам потекли слезы горечи и обиды. Ну, что я делаю с собой. Мало одного бабника, давай и второго полюбила! Нет, нельзя, не с ним. Плевать ему на меня и мои чувства, на все плевать. А у меня Тема, и если что не так он же драться полезет, за меня мстить будет и пострадает. Нельзя, нельзя любить его, глупая нельзя. А слезы все текли.

К концу ночной смены, я была выжата как лимон, две не плановые операции. Две аварии, ребенок, девочка с черепно-мозговой, и другой водитель фуры, врезавшейся в столб. Водителя я прооперировала сама, а у девочки была ассистентом Паше. Хоть и чувствовалось напряжение между нами, но жизнь пациента всегда стоит выше наших обид и желаний. Он в операционной действительно Бог и никак иначе его не назовешь. Все-таки не зря стал заведующим отделением в 34 года. Мне до его уровня далеко.

Когда ехала домой с желанием поспать и все забыть анализировала свои действия. До сих пор кожа горела там, где он целовал, а губы жгло и покалывало. Я запомню его вкус и запах навсегда. Приняла решение, переводится в другой хирургический центр, тот, что ближе к дому. Не смогу я слушать, как медсестры, да даже уборщицы сплетничают о его похождениях. Повезло, что никто в ординаторскую не вошел, когда мы там были. Надо позвонить и узнать есть ли у них свободное место хирурга, платят там немного меньше, но за то не буду видеть его и к дому ближе, а то эти пробки мегаполиса кого хочешь, в могилу сведут.

Дома пока готовила завтрак Теме, еще раз обдумала свое решение и поняла, что все сделала правильно. Если бы мы сегодня не обжимались, я бы не уволилась, а сейчас представляя, что Паша может также целовать и ласкать другую меня берет бешенство просто. Не смогу я так работать. Может и поборолась бы за свое место под солнцем, но я ведь видела в его глазах желание, страсть, но не любовь, а на меньшее я не согласна. Потому что сама, похоже, чувствую к нему что-то очень сильное и глубокое, от чего сердце ноет в груди. Только теперь надо все объяснить Теме и так, чтобы он не догадался о причине моего увольнения.

Глава 2

Павел

Сидя у себя в кабинете пытался понять, что это вообще сейчас было! Я, конечно, знал, что когда объект твоего желания не идет на контакт это еще больше подстегивает к действиям и т.д. но чтобы наброситься на Нилу в ординаторской, когда в любой момент туда может кто-то войти чертовски больше заводит! И не меня одного. Не понимаю этих баб! Видно же, что хочет, что тянет ко мне, а нет, все ей не так! И эта ее речь, задела за живое! Я здоровый мужчина в рассвете сил, не виноват я, что партнерши мне надоедают быстро. И все же так как она меня еще никто не возбуждал. Да у меня стояк от одного ее взгляда.