Но его, разумеется, увидели, и, хотя никто не решался поздравить его с успехом новой книги, самые близкие друзья семьи подошли с бокалом вина поздороваться. Остальные мудро предпочитали держаться от него на расстоянии. Спенсер не выносил фамильярности и одним только взглядом умел поставить на место нахала или подхалима.

Дженна тоже не приближалась к нему, но не из страха. У нее не было причин бояться его, ведь она была подругой Кэролайн. Спенсер относился к ней с такой же добротой и даже нежностью, как и к своей сестре. Это с родителями у него были напряженные отношения, а к младшей сестренке он испытывал особую привязанность и любовь. Он не забывал позвонить или прийти на ее день рождения, прислать подарки ее детишкам. Дженна очень уважала в нем эту мало кому известную черту, видя в ней ключ к его характеру. И очень на нее рассчитывала.

Нет, не страх удерживал Дженну, а стремление выбрать как можно более подходящий момент для своей слишком необычной просьбы. Ей хотелось увеличить свои шансы на успех. Во всяком случае, так она себе говорила. И еще долго после того, как зазвучала музыка и люди вышли из-за стола танцевать, она старалась держаться в группе гостей поодаль от Спенсера. Затем, убедившись, что Спенсер вышел на веранду в окружении своих поклонников, она немного пообщалась с детишками Кэролайн. Затем давний приятель уговорил ее станцевать с ним чарльстон, но сразу после окончания танца она поспешила скрыться в толпе. Когда подали кофе и на лужайку выкатили на тележке многоярусный свадебный торт, с которого кто-то из проказливых малышей похитил несколько кремовых розочек, она подошла сзади к гостям, окружившим тележку.

Удобный момент настанет, когда гости разъедутся, в доме станет тихо и Спенсер успокоится. А к спокойному Спенсеру ей будет легче подойти. Тогда он более благожелательно рассмотрит ее предложение. И может быть, согласится…

Но вдруг в самый разгар веселья кто-то властно взял ее за руку. Она даже не успела оглянуться, когда Спенсер обратился своим рокочущим баритоном к человеку, с которым она разговаривала:

— Вы извините Дженну? Мне нужна ее помощь.

Не ожидая ответа и разрешения, он бесцеремонно вывел Дженну из круга и потянул за собой.

— В чем дело, Спенсер?

Он не отвечал, выбираясь с ней из тесной толпы.

Заметив, что он едва сдерживается, Дженна сочла за лучшее послушно следовать за ним, зная, что позже он сам все объяснит.

Действительно, как только они выбрались из толпы на лужайке, он попросил:

— Погуляй со мной. Мне нужен воздух, воздух и простор!

Она была рада оказать ему помощь. Время от времени ей приходилось бежать, чтобы не отставать от Спенсера, который шагал размашисто и быстро. Но когда они дошли до калитки, за которой начиналась лестница к берегу, он уже шел тише и спокойнее.

— Ты сможешь идти по песку? — взглянув на ее туфли, спросил он.

Опершись на его руку, она сбросила туфли на каблуках. Не успела она возразить, как он засунул их в карманы своего блейзера, затем стащил с себя галстук и небрежно запихнул его в один из карманов.

— Ты это нарочно, потому что знаешь, что мне это не понравится, — поддразнила она его, придерживая рукой взметнувшиеся от ветра волосы.

— Ты — подруга Кэролайн, так что простишь мне это.

Снова взяв ее за руку, он спустился с ней по лестнице и повел по узкому дощатому настилу, уложенному здесь из-за острых камней, к дальнему концу пристани. Там он остановился. Сняв туфли — Дженну не удивило, что он без носков, — он потянул ее за руку, приглашая сесть рядом.

Она с сомнением посмотрела на выщербленные доски, опасаясь испортить платье, но потом махнула рукой и смело уселась. Что такое платье, когда на кону стоит ее будущее!

Он почему-то так и не выпустил ее руки, но она не возражала.

Был час отлива. Ноги их висели в добрых восьми футах над водой, которая с тихим шорохом плескалась о берег. Издали доносилось приглушенное позвякивание колокола на бакене. Звуки были мягкими, умиротворяющими, в отличие от напряженно смотревшего вдаль Спенсера.

— Все это так меня бесит! — наконец проговорил он.

— Ты о приеме?

— Слишком много народу и шума.

— Но ваши родители любят принимать гостей.

— И это оправдывает их расточительство?

Дженна только вздохнула, не желая с ним спорить.

— По-твоему, оправдывает? — настойчиво спросил он.

— Мне больше по душе скромность и умеренность, — спокойно ответила она. — Но то, что нравится мне, не обязательно должно нравиться другим. Им захотелось пышно отметить годовщину своего брака, так ведь они вправе сами распоряжаться своими средствами. Если они не вмешиваются в мою жизнь, почему я должна вмешиваться в их?

Спенсер положил ее руку себе на бедро и стал рассматривать ее пальцы, которые казались особенно бледными и тонкими в его крупных загорелых руках.

— Я не сбегу, — тихо сказала она.

Он серьезно посмотрел на нее:

— Я в этом не уверен. Ты весь день старательно меня избегала.

— Весь день? — Она убрала с лица разметавшиеся от ветра пряди волос. — Да ты только недавно приехал!

— И хорошо! — Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, жадно втянул в себя острый соленый запах моря и шумно выдохнул его — как подумалось Дженне, вместе с ним и свое напряжение и скованность. Даже голос его стал более спокойным и мягким. — Когда я оказываюсь наедине с родителями, мне и то не по себе. Что уж говорить о целой толпе их друзей!