Шрифт:
Полтора года во Флоренции ползли медленно.
И все же Донелла была достаточно сообразительна, чтобы понять, что второй такой возможности ей уже не представится. Сэр Маркус очень щедро оплачивал ее дополнительные занятия, и потому она смогла изучить множество языков, которые внесла в свое расписание помимо танцев и верховой езды.
Кроме того, Донелле нравилось общаться с девушками разных национальностей. От них она узнавала о других странах не меньше, чем могла бы вычитать из книг.
Когда же наконец на Пасху Донелла вернулась в Англию, ей как раз исполнилось восемнадцать.
Сама того не осознавая, она получила гораздо лучшее образование, чем большинство английских девушек. От отца она унаследовала ум и любовь к приключениям. За время, проведенное за границей, она выросла и стала еще красивее, чем была до отъезда.
Теперь с ее точеного маленького личика смотрели огромные зеленые с золотом глаза, а светлые кудрявые волосы ярко блестели. Все это весьма ценилось во Флоренции, однако совсем не походило на английский тип красоты.
Дорогая моя, да ты стала настоящей красавицей! — воскликнула леди Грейсон. — О, как бы я хотела, чтобы тебя видел твой отец!
Он решил бы, что я очень похожа на вас, маменька, — ответила Донелла.
Нет, у тебя волосы красивее моих, да и глаза зеленее, — возразила леди Грейсон, — и все же с тех пор, как твой отец увидел меня, он не посмотрел больше ни на одну женщину.
Она произнесла это со слезами в голосе, потому что даже после стольких лет не могла говорить о своем первом муже, не борясь с желанием расплакаться. Иногда она целыми ночами лежала без сна, думая о нем и мечтая, чтобы время летело как можно быстрее, чтобы она смогла снова соединиться с капитаном Колвином.
Впрочем, одергивала себя леди Грейсон, она неблагодарна. Сэр Маркус души не чаял в жене и очень гордился ею. Ее шкатулка ломилась от драгоценностей, которыми он осыпал леди Грейсон. Если сэру Маркусу приходилось ехать в Лондон без жены, то он обязательно привозил ей оттуда новую бриллиантовую брошь, кольцо или ожерелье.
Ты слишком балуешь меня! — упрекала леди мужа. — Как я смогу отблагодарить тебя?
Все, что мне нужно, — это твоя любовь, — сердито отзывался сэр Маркус. — Но только вся целиком. Я ревную к каждой твоей мысли, к каждому вздоху!
Леди знала о подозрениях сэра Маркуса насчет того, что она все еще горюет по своему первому мужу, и старалась никогда не упоминать о нем.
Даже с Донеллой она не говорила об Энгусе Колвине в присутствии сэра Маркуса.
И все же и она, и дочь прекрасно понимали, что он и тут находил повод для ревности. Он сожалел о каждом миге, который его жена проводила со своей дочерью.
Сэр Маркус все еще был щедр с Донеллой, однако Мэри Грейсон знала, что про себя он прикидывает, как скоро ему удастся выдать дочь замуж, чтобы освободиться от нее.
И вот теперь, поднимаясь в кабинет, Донелла пыталась понять, что она сделала такого, что рассердило ее отчима.
Накануне вечером они ужинали всей семьей. Не желая мешать разговору сэра Маркуса с женой, Донелла села за пианино. Играла она замечательно.
В школе девочки несколько раз в год устраивали конкурс песен, популярных у них дома. Француженки всегда выигрывали соревнование, потому что привезенные ими из Парижа песенки были очень веселыми и беззаботными. Песни немецких девочек звучали слишком серьезно, и только итальянки иногда догоняли француженок. Донелла же оставалась далеко позади всех. Наконец она написала матери и попросила прислать слова и ноты нескольких песен, популярных в то время в Англии.
Леди Грейсон отнеслась к просьбе дочери очень серьезно. Она разыскала песни, которые пелись в лондонских мюзик-холлах — новомодных заведениях, бывших ресторанах, где люди могли поесть и выпить. Во время еды их развлекали всевозможными эстрадными номерами, в которых выступали акробаты, комедианты и музыканты, профессионалы и любители.
Когда певец приобретал популярность, его песню начинали насвистывать и петь на улицах, а в мюзик-холлах публика приветствовала эти песни аплодисментами и подпевала.
Как раз такой и была песня «Чарли из Шампани» — ее насвистывал каждый мальчишка-посыльный.
Другая песня называлась «Франт Гилберт». Песни, подобные этим, леди Грейсон и послала дочери во Флоренцию. Их ритмичная музыка уже завоевала Лондон и вскоре была подхвачена самыми аристократичными ученицами «Высшей школы».
Впервые англичанки выиграли состязание.
«Может быть, отчим решил, что вчера я играла слишком фривольные вещицы, — подумала Донелла, приближаясь к двери кабинета. — Сегодня вечером я буду играть только классику».