Макс слез с лошади и шатающейся походкой двинулся к Еве и Джордану. Ему вспомнилась старая угроза Джордана завязать близкие отношения с его женщинами, ночь, когда умирал неблагодарный Патрик Хейл, не пожелавший забыть о прошлом. Он вспомнил, как всегда считал Патрика неподходящей парой для Катэлины… Что Катэлина сказала ему перед самой смертью…

Сейчас он ненавидел Джордана Хейла всеми силами души и страстно желал одного — уничтожить его. Он заметил, как Джордан заслонил собой Еву, и понял, что она что-то значит для него. «Ева его уязвимое место», — довольно подумал Макс. Он не собирался упускать ни единой возможности сокрушить своего заклятого врага.

В мозгу Макса сверкнула связная мысль — воспоминание о последней просьбе Летиции. «Она хотела рассказать Еве правду о том, что ее отец другой человек. О дьявол! — подумал он. — Нет, я не доставлю тебе такого удовольствия! После всего, что… как ты могла… с кем? С каким-то канаком?»

— Теперь все становится ясно, — медленно и невнятно проговорил Макс. — Я знал, что ты не моя дочь. Всегда знал, что… что-то тут не совсем так…

Ева охнула и судорожно схватилась за что-то твердое, оказавшееся рукой Джордана. Она ждала, что Макс начнет бушевать, была готова к его крику и оскорблениям, но таких слов совсем не ждала.

— А знаешь ли, кто тебя зачал? Не кто иной, как какой-то грязный канак. Забавно, правда?

Ева смотрела на Макса. Слова его с трудом доходили до ее сознания. «Он лжет, он просто хочет оскорбить меня», — подумала она.

Джордан с высоты своего роста взглянул на маленькую и такую беззащитную Еву. На лице девушки были написаны изумление, потрясение и острая боль от осознания того, что теперь она окончательно потеряла отца. И даже сейчас, после всех бед и несчастий, Джордан все еще не мог поверить, что Макс может быть так невероятно жесток к Еве.

Джордан повернулся к нему. Воспоминание о смерти отца было так же ясно, как будто это было только вчера. Да, Макс и тогда был так же жесток.

— Заткнись, Макс! — проговорил он глухим, сдавленным голосом. — Ты пьян и не понимаешь, что несешь. — Джордан знал, что Макс прекрасно осознает, что говорит, были ли его слова правдой или нет, но Джордан хотел заставить его замолчать.

— Не веришь мне, так ведь? — сказал Макс, по-прежнему глядя на Еву и не обращая внимания на слова Джордана. По пути в Эдем он думал, что его собственная боль уйдет, утихнет, когда он насладится страданиями Евы, но этого не произошло. Единственное, что чувствовал Макс — страшное душевное опустошение. — Это правда, — продолжил он почти печально. — Твоя мать сама рассказала мне, что я не твой отец… Это, верно, был тот мерзавец-рабочий. Так что, выходит, папаша твой черномазый, а мамаша — просто шлюха….

Джордан шагнул навстречу Максу, размахнулся, и через одно мгновение Макс тяжело рухнул навзничь.

— Не надо, Джордан! — воскликнула Ева, подходя ближе. Она взглянула на человека, которого всегда считала своим отцом. Лежащий в грязи, нетрезвый, растрепанный и обросший Макс выглядел сейчас жалко и был совсем не похож на прежнего Максимилиана Кортленда.

— Я согласна быть канаком, но только чтобы в моих жилах не текла твоя садистская кровь! — сказал она. Мужество оставило ее, и, заплакав, она повернулась и бросилась прочь.

Гэби и Фрэнки стояли в холле, и, взглянув на них, Ева поняла, что они слышали все. Ей не хотелось, чтобы Гэби узнала, что она лгала ей и об этом, но теперь было уже поздно. Совершенно сбитые с толку, Гэби и Фрэнки смущенно посторонились и дали Еве пройти.

Ева промчалась по дому и выбежала через заднюю дверь наружу. Через несколько секунд она была уже у рабочего барака.

Нибо окликнул ее, но она даже не остановилась. Сердце ее сильно стучало, дыхание сбивалось, но она продолжала бежать.

Макс тяжело поднялся на ноги, вытер разбитые губы тыльной стороной ладони и изумленно уставился на кровь.

— Ты заплатишь за это! — сказал он, сплевывая кровь под ноги Джордана.

— Пошел вон отсюда! А не то я разрежу тебя на куски и накормлю тобой всех крокодилов в реке! — прошипел Джордан, чувствуя, что и впрямь готов сейчас сделать нечто подобное.

Саул, Ной и Райан О'Коннор подошли сзади к Джордану. Райан, стоявший между канаками, казался по сравнению с ними карликом.

— Брось, он не стоит того, — сказал Райан, коснувшись стиснутого кулака Джордана. — Он просто дрянь, жижа болотная, как говорят у нас в Ирландии.

Мельком взглянув на Ноя и Саула, Макс повернулся и с трудом вскарабкался на лошадь.

— Ты еще проклянешь тот день, когда вернулся сюда, Джордан, — буркнул он. — Я позабочусь об этом, даже если это будет стоить мне жизни.

Джордан не проронил ни слова.

— Давай, проваливай! — сказал О'Коннор и хлопнул по крупу лошадь Макса.