– Мне очень жарко... солнце в зените....темнота,- только и смогла произнести я.

– Марк, сделай что-нибудь,- орала мать.

Просто я пекусь в духовке с бешенной температурой.

Затем мне стало очень холодно, будто сквозь меня продели огромную ледяную сосульку, которая должна была вмиг растаять, но этого не произошло. Я чуть не ослепла, когда фон перед моими глазами из чёрного превратился в белоснежный. Я сильно испугалась. Кто вообще придумал это зелье???

Потом я снова пропиталась влагой и почувствовала, что моё лицо всё в поту. Это была перемена, я её отчётливо почувствовала, так как до этого была то на холоде, то прямо под солнцем. Я понемногу приходила в себя. Жара, холод, жара, холод... Так сменялась моя температура мочти каждую секунду.

– Эли, Эли!!!- словно через туман донёсся какой-то голос. Марк... Мыслила я очень туго.

– Нашатырный спирт, быстро,- снова Марк, волнуется.

К моему носу поднесли какую-то баночку и я вдохнула очень острый запах. Я распахнула глаза. Словно из колодца выпрыгнула. Прямо надо мной сидел Марк с очень бледным лицом. Глаза были очень мокрыми.

– Зачем ты так сделала?-начал он орать. Я не злилась- я этого ожидала,- мы же договаривались. Знаешь, я сильно волновался. Ты так дёргалась, что я подумал, что ты уже умираешь,- вздрогнул он, но не переставал меня ругать и схватился за голову,- больше так не делай, поняла. Знаешь, какое у меня было лицо? Нет, не знаешь!

Я просто встала, не обращая внимание на его выражение лица, подошла к нему и обняла за талию. Он вроде успокоился, но вышел из комнаты и громко хлопнул дверью. Мне ничего не оставалось делать, кроме как пойти за ним. Я повернулась к родителям и состроила презрительную мину.

– А...- не успел договорить папа, как я его перебила.

– Я мигом,- сказала я и быстренько выскользнула за дверь.

Войдя в номер, я не увидела ничего, кроме привычной обстоновки. Но краем глаза заметила в ванной включённый свет и приоткрытую дверцу.

Поправив волосы, я двинулась именно туда.

– Можно?- спросила я. Мне было страшно, что он откажет.

– Входи,- еле слышно пробормотал Марк.

Я тихонечко вошла в ванную. Увидев, что он сидит на бежевом полу, подсела на пол рядом с ним. Он сидел с закрытым лицом. Я досчитала до ста, но даже малейших перемен не заметила. Не знала, что я ему так дорога, но может быть так всем кажется, кто переживает первую ссору с любимым человеком.

– Слушай, остынь. Со мной ничего не произошло, так что можно не беспокоиться,- начала злиться я.

Наконец он отнял руки от лица . Я облегчённо выдохнула.

– Как ты можешь так говорить? Я сильно перепугался- то с тебя пот вёдрами лился, а через минуту ты становилась холодной, как ледышка. А теперь ты говоришь, что с тобой всё хорошо. Так нельзя. Зачем ты так сделала?

– Мне показалось, что это зелье может принести тебе огромный вред, поэтому я успела выхватить стакан из твоих рук и выпить самой. Я счастлива, что лешила тебя таких мук, какие я испытала. А теперь ты говоришь мне, что сам хотел испытать такое?,- я начала свою пламенную тираду, подготовленную ещё давно. Я практически спасла его, он должен мне "спасибо" говорить, а он тут мировую скорбь развёл.

Я легла на кровать на живот и уткнулась лицом в подушку. Как так можно? Что такое в том, что я выпила эту гадость? Она всё равно на меня не подействовала. Или подействовала? Это можно ближе к ночи проверить. Я пока не хочу спать, надо другую проблему решить.

А может он слишком за меня волнуется, потому что любит? Эта мысль греет мне душу... Но скорее всего это не так. Зачем ему такая, как я? Ему нужна птица высокого полёта...А если я себя переоцениваю? Нет, это просто смешно!

Я услышала, как он подошёл к кровати и присел на краешек. Потом тяжело вздохнул, а я перестала дышать- что он выкинет на этот раз?

Я повернулась к стенке, спиной к нему.

Но он просто поднял меня с кровати и усадил себе на колени и положил свою голову мне на плечо. Всё как обычно, только с той разницей, что для меня это было как в первый раз.

– Прости, что я был груб. Мне очень стыдно. Просто я действительно очень сильно перепугался и до сих пор не могу прийти в себя, но это не оправдание,- извинялся он.