Шрифт:
– Татьяна Ивановна? Вы что тут делаете? Если я не ошибаюсь, вы уехали год назад на море.
Женщина выглядела уставшей и виноватой. Виноватой? С чего бы я так подумала? А вот с чего...
– Наташенька, можно мне пройти, есть очень серьезный разговор.
Я пожала плечами, пропустила ее в квартиру, попросила подождать на кухне, пока я переоденусь, и ушла.
Пока одевалась, думала, что рехнусь, придумывая цель ее визита. Что интересно случилось?
– Я вас слушаю, Татьяна Ивановна, - села напротив нее и выжидающе уставилась. Та нервно теребила край скатерти.
– Наташ, понимаешь, год назад нам позвонили из деревни " Семёново" и сказали, что нашли Димку.
– она замолчала, давая мне осмыслить услышанное. Я пропала из реальности. Диму нашли? Год назад? О, Господи! Он был совсем рядом, мой единственный, родной мой. Я ее сейчас убью!
Видать последнее отразилось у меня на лице, так как Татьяна Ивановна отодвинулась от меня подальше, насколько это было возможно.
– Как?
– вырывается из меня.
– Как, вы могли?
– Он потерял память. Пока он вспомнил имя и фамилию, где проживает и нас, ушел целый год. Восстановили документы и, решив, что море поможет хоть что-то вспомнить, уехали. Тебе не хотели говорить, потому что врачи говорят, что у него сильнейшая амнезия и вспомнить он навряд ли сможет прошлое, если только какие-то обрывки и то не сразу. Мы не хотели тебя обнадеживать! Одно радует, посадили этих отморозков!
– Но это не вам было решать! Я бы выдержала! Дима, Господи, он сейчас дома?
– из глаз капали слезы. Два года. Два долгих года, одна. Он жив, он жив и это самое главное.
– Нет, они с отцом приезжают через два дня. Сережа не знает, что я сейчас здесь, но я больше не могла терпеть, я знаю, как вы друг друга любили.
– Татьяна Ивановна тоже заплакала, смотря на меня, как на дочь. Встав со стула, обняла ее.
– Спасибо, спасибо вам. Я приду, я должна...
Она кивнула, зная, что я не брошу Диму.
Глава третья
Два дня были как во сне. Никого не хотела видеть и слышать. Перерыла всю квартиру, ища запечатанные коробки с надписью: Дима. Плакала, доставая ту или иную вещь. В общем, самообладание, которым я прикрывалась последний год, треснуло по швам, заполняя душу то ли мучительной грустью, то ли вселенской радостью.
Боялась, очень сильно и сейчас боюсь, ведь он не помнит, ничего. Ему, небось, так больно, не знать прошлого, а может и наоборот. Кто-то стремится забыть его.
Мы заново обменялись с Татьяной Ивановной номерами телефонов, чтобы она мне скинула сообщение, как Дима будет дома. Я ее ждала. Это тянулось невыносимо долго, но я дождалась. Поздно вечером, сидя перед теликом в обнимку с зайцем, которого когда-то подарил Дима, мне на телефон пришло заветное сообщение. Я тут же дернулась, но резко затормозила на полпути к шкафу. Время то много, меня Сергей Николаевич не пустит. Грустно опустившись на пол, зло стукнула рукой по паркету.
– Так не честно...- пробубнила я.
– я не выдержу больше...
Но сон меня все-таки сморил, вырубилась, прямо на полу, а на утро все тело ломило, но было пофиг, я быстрее пули бежала к звонящему телефону.
– Алло, Татьяна Ивановна? Да, да, выхожу!
– взволнованно вздохнув, положила трубку.
Наскоро ванная, одежда и я уже бреду в знакомое мне место жительство Карповых. Когда-то я здесь жила, еще, когда не было нашей с Димой квартиры.
Прошлое... стало настоящим.
Открывал на мое счастье не Дима, а его мама.
– Наташенька, проходи, - громко проговорила она, пропуская меня. Проходя мимо нее, ели услышала, - главное держись.
Не капли, не испугавшись ее слов, я двинулась в гостиную, но я похоже переосилила свои силы.
Дима в расслабленной позе сидел на диване и заинтересованно глядел на экран телевизора.
Первый порыв был рвануть к нему и тесно-тесно прижаться к такому родному телу, поцеловать и просто сказать, как сильно я его люблю, но... а оно было очень большим НО. Это был не тот Дима, который помнил каждую родинку на моем теле, не тот Дмитрий, который покупал одно мороженое и дразнил им, и это не тот Димочка, которого я сажала на автобус... роковой автобус...