Шрифт:
– …
Зажегся зеленый свет, и Нагахидэ газанул:
– Если его используют, то пасть может не только Ями Сенгоку, но и этот мир. Я очень встревожился при таких новостях, поэтому пришел выяснить, что смогу, о том, кто он на самом деле.
– И? Узнал уже что-нибудь?
– Если у Харуиэ ничего не вышло, чего ты ждешь от меня? Я хотел просто издалека понаблюдать за Наритой Юзуру, но тут вылез идиот Ранмару и заварил кашу с Кагеторой. Я не собирался вмешиваться, но случись что с Кагеторой, ты бы опять расстроился, ага?
– …
– Я издалека почувствовал анджи рейдо на призраках Каске и подумал, что когда ты приедешь, тоже почувствуешь. Ты, вероятно, полез бы в бой в любой момент, так что у меня не было выбора, кроме как внедриться в класс и защищать Кагетору. Тебе бы следовало сказать мне спасибо, - выпалил Нагахидэ на одном дыхании.
– Но, сдается, будет вернее, если благодарности достанутся Нарите Юзуру, да?
– ?
– Он меня позвал. Он отправил шиненху с просьбой придти и спасти вас, ребята, хотя, наверняка, и сам этого не осознал.
– Так он…
Нагахидэ повернул руль налево:
– Хм, ведь не мне заботиться о том, жив ты или нет.
– Нагахидэ…
Нагахидэ, молчал, глядя на сверкающие на свету фар капельки дождя. Мыслями он вернулся в прошлое.
То, что Ранмару сказал Такае, тяжким грузом повисло на душе.
Нагахидэ промурлыкал:
– Наоэ…
– ?
– А с тобой-то что?
Наоэ качнул головой, не понимая, что имеет в виду Чиаки. Нагахидэ немного понизил голос:
– Если ты собрался свергнуть Ями Сенгоку, то сил у Кагеторы еще не достаточно. Тебе нужно пробудить его полностью.
– …
– Кажется, он запечатал воспоминания. Но без памяти он и сотой долей силы не воспользуется. А если он пробудится полностью, то и память вернет целиком.
…
– Не знаю, значит ли это, что ему придется отказаться от теперешней личности, но если нет, то у тебя не будет силы, что требуется для уничтожения Ями Сенгоку.
Нагахидэ включил сигнал левого поворота и выехал на пешеходную дорожку:
– Если Кагетора не вернет память, то вы не сможете одолеть Ями Сенгоку, Наоэ.
– …Знаю.
– А ты как? Кагетора вспомнит. Он вспомнит, что произошло.
– …
– Про тебя. И про Минако.
– Нагахидэ, - проговорив лишь имя, Наоэ снова замолк.
Нагахидэ безмолвно изучал бескровное лицо Наоэ.
– Ну ладно, - сказал он и открыл дверцу.
Он припарковал машину перед одной из маленьких городских больниц. Нагахидэ выбрался из машины под дождь и подошел к задней двери, чтобы помочь Наоэ:
– Идти можешь?
– …Мг.
Они подождали, пока автомобиль напротив переждет красный свет и уедет. Когда они направлялись к больнице, Нагахидэ пробормотал:
– Уверен, именно сейчас тебе больше всего и хочется убежать, Наоэ.
Наоэ поднял взгляд.
Нагахидэ шагал рядом, уставившись в землю:
– Но ты никогда не сможешь оставить Кагетору, да?
– …
Нагахидэ больше ничего не говорил. А Наоэ не ответил.
Непрерывно лил дождь.
Да, он понимал. В конце концов, ему никогда не удастся свернуть с этой роковой дороги.
В глубине его сердца тоже моросил дождь.
Холодный, такой холодный дождь.
––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––-
ПРИМЕЧАНИЯ:
— Шиненха - букв. “мысленная волна”; мысленное общение, телепатия.
— Тануки - Nyctereutes procyonoides - енотовидная собака. В японской мифологии считается мастером маскировки и перемены облика. Характер вздорный и веселый, но одновременно доверчивый и рассеянный.
Кувабара Мизуна
АЛЫЕ СПОЛОХИ (книга 2)
Перевод с англ.: Кана
Эпилог: Пути Самоотверженных
Минуло три дня.
Неудивительно, что наутро вызвали полицию - расследовать причину бедственного состояния, в котором находилась школа. Однако в итоге к Такае и компании вопросов не возникло, преступника не нашли и случай списали в разряд неразрешенных.
И еще, хотя ученик из пятой группы первого года с того дня перестал посещать школу, зашикивараши из третьей группы второго года на уроках присутствовал как ни в чем не бывало.
Очевидно, он решил остаться.
*
В следующий раз Такая повидал Наоэ вечером третьего дня. Раны того уже немного поджили. Наоэ пришел к Такае домой и пригласил его прогуляться.
Полюбоваться закатом - так он сказал.
Парк Джозан в Мацумото, известный своими цветущими сакурами, находился на западе города, на небольшом возвышении. Ранее упомянутая Гиминдука, где покоились Каске и остальные Самоотверженные, тоже располагалась неподалеку.