– Хотя, ты прав. Вы, наверно, одинаково-умалишенные. Идеальная пара!

Тимур спокойно слушал их хохот, любуясь своей кровоточащей рукой.

– Ладно, кроме шуток, Габарай. Помнишь, как ты говорил – «надо ставить всех на место, слабый должен платить за свою слабость»?

– Да. Но ее место не среди слабаков.

– Мне начинает казаться, что там твое место, - сказал Алан.

В глазах Тимура вспыхнула нечеловеческая, запредельная ярость. Он резко вскинул голову и в бешенстве метнул в него нож. Алан дернулся вбок, и нож воткнулся в стену рядом с его плечом.

– Я же сказал…!!! Как вам будет угодно. Что до меня, то я бы женился на этой курве и жил бы с ней всю жизнь. Я бы привел ее в свой дом и после этого порвал бы любого, кто кинет на нее косой взгляд. Но если вы все считаете, что ей лучше подохнуть, то я своими руками сверну ей шею у вас на глазах. Вы же меня знаете, черт дери! У меня рука не дрогнет, что бы там ни было. Или мне надо по новой что-то доказывать спустя столько лет?!!!

Пацаны потупились.

– Нет, Тимур, мы знаем. Никто ничего не собирается предъявлять… Поступай, как считаешь нужным.

Тимур пристально посмотрел на Алана.

– Тогда сразу же после этого суда. Лично тебе я гарантирую.

Он встал и внезапно расцвел в радужной улыбке. Настроения у него сменялись совершенно непредсказуемо, каждые несколько минут, как погода в горах.

– Поперли отсюда, пацаны. Мне уже настохренела эта тошниловка.

Они вышли на улицу, щурясь от яркого света. Казалось, наступила самая настоящая весна: яркое солнце кувыркалось в безоблачном небе, и лица обдувал нежный ветерок. Пацаны двинулись вперед по тротуару. Пятеро красавцев- атлетов. Многие прохожие оборачивались на них. Они шли стройным рядом, почти по-солдатски, мягко ступая по нагретому асфальту дорогими ботинками и кроссовками.

– А вот, кстати, и здание суда, - засмеялся Тимур, указав рукой. – Запомните хорошенько, друзья. Сюда нам предстоит прошвырнуться в скором времени. Здесь обитает всякая продажная нечисть, благодаря которой в нашей стране процветает произвол!

Они поравнялись с главным входом. Неподалеку стояла целая колонна шикарных правительственных машин со знаками разных регионов.

– Ого! – Хачик присвистнул – А это что еще за делегация?

– Может, в честь нас?

– Да по любому!

– Фу! – скривился Габарай – А тачки-то какие уродливые! Смотрите, - он показал на темно-синий «Шевроле» - я знаю эту модель, «Шевроле – Каприз» - полная лажа! Нет, это не дело! Ща тюнингнем, – он на ходу распахнул куртку и вытащил небольшой металлический предмет – Это вам, господа юристы, задаток, - он поднес железку ко рту и зубами выдернул чеку – Остальное получите, когда оправдаете нас…

Пацаны в оцепенении смотрели, как Тимур размахнулся и метнул гранату. Она, как большой черный шершень взмыла в воздух и стремительно юркнула в скопище машин, прямо туда, где стоял синий «Шевроле».

– Бум, - тихо сказал Тимур, и в следующее мгновение их лица осветились малиновым огнем. Горячей волной всех отбросило назад. Грохот, дребезг стекла, визг проснувшихся сигнализаций, вопли ужаса – весь этот шум окружил их непроницаемым кольцом; они словно оказались в вакууме, ошарашено и сосредоточенно глядя на гигантский полыхающий костер. Это было, в самом деле, нечто невообразимое.

Первым очнулся Атар.

– О, Боже… Я всю твою породу, Габарай… - взревел он – Быстрее, рвем отсюда!...

– Тч-ч-ч… - Тимур приложил палец к губам – Ты все портишь своей истерикой, Варвар. Не рвем, а спокойно уходим. Хватит балдеть, пацаны, - он кивнул им, и они в легком трансе пошли мимо, постепенно все ускоряя и ускоряя шаг.

Атар шел, напряженно глядя себе под ноги, и перебирал все известные ругательства.

– В конец охренел… Ты вообще башкой не соображаешь, долбень! Наверно, сотня людей спалила, что это были мы! Теперь нас точно примут.

Тимур беспечно улыбнулся своей светлой улыбкой.

– Ну, тем будет интереснее, если мы отмажемся, - он перекинул руку через его плечо, другой рукой обнял Гиба и глубоко вздохнул – Просто идите себе, как ни в чем не бывало, и все. Чуете, погода совсем весенняя?

Позади них поднялся кавардак: все шумели, орали, выли пожарные и ментовские сирены, а впереди по-прежнему сияло солнце, теплое, веселое и золотое, насмешливое и равнодушное. Тимур посмотрел в небо и засмеялся.