– Вообще-то назвали меня Наталья, – призналась она. – Но это такое распространенное имя, к тому же оно мне не нравится. Поэтому друзья зовут меня Тусей.

– Хорошо, – кивнул мальчик. – А почему ты моешь посуду?

– Потому что она грязная, – в тон ему ответила Туся.

– Поставлю вопрос по-другому, – невозмутимо продолжал расспросы мальчик. – Почему ты моешь грязную посуду именно здесь?

– Потому что Герман заболел, а я за ним ухаживаю. Такой ответ тебя устраивает?

– Вполне, – снова кивнул мальчик. – Значит, ты новая девушка Германа?

Этот вопрос неприятно задел Тусю. Что это значит – «новая девушка»? Звучит, как «очередная девушка». Тусе стало не по себе и захотелось побросать посуду обратно в раковину, вылить бульон и уйти куда глаза глядят. Но она подавила свою обиду. Ведь перед ней всего-навсего маленький мальчик, который любит задавать вопросы.

– Можно сказать и так. А вот ты кто такой?

– А я его брат, Сережа, – сказал мальчик, вынул руку из кармана и протянул для пожатия.

Туся быстро вытерла ладони полотенцем и пожала тонкую, но энергичную руку.

– Надо же! – удивилась Туся. – Я и не знала, что у Германа есть брат. Он никогда не говорил о тебе. – О тебе тоже, – сказал Сережа. – Но это неудивительно. В нашей семье все очень скрытные. – Все-все? И мама, и папа?

Туся задала этот вопрос нарочно. Она хотела вытянуть из Сережи как можно больше, потому что Герман говорил о своей жизни с неохотой.

– И мама тоже. А папы у нас нет.

Туся понимающе кивнула.

– Что ж, так часто бывает, – сказала она. – От нас отец тоже ушел.

Но Сережа отрицательно замотал головой.

– Наш папа не ушел. Он погиб. Сгорел на даче, когда я был совсем маленьким. Поэтому я его почти не помню.

– Какой ужас! – Туся была так потрясена, что даже села на стул. – Герман никогда мне этого не говорил.

– И не расскажет, такой он человек. Вдруг Сережа спохватился.

– Ты, пожалуйста, тоже не рассказывай ему обо мне, а то он рассердится.

– И что будет?

– Плохо будет, – убежденно сказал мальчик. Пожалуйста; не говори.

– Конечно, не скажу, – успокоила его Туся.

Ей нравился Сережа, хотя он был совсем не похож на Германа.

– До свидания, – он снова протянул ей руку. Пойду в свою комнату.

Было видно, что рукопожатие – это новая Сережина привычка, доставляющая ему удовольствие.

– Пока, – сказала Туся.

Она трясла руку Сережи, отчего рукав свободного спортивного костюма задрался, и она увидела на розовой коже фиолетовые синяки.

– Ой, что это?

– Да так, – мальчик смутился и чего-то испугался. – Это я неудачно упал.

– Хочешь, я тебе сделаю йодовую сетку? У вас есть йод?

– Нет, спасибо, – улыбнулся Сережа. Он улыбался так же широко и обаятельно, как и его старший брат. – На мне все заживает, как на собаке.

За разговорами с Германом время пролетало незаметно. Они говорили без умолку, смеясь и перебивая друг друга. Казалось, их разговоры никогда не закончатся.

«Так странно, – думала Туся, – когда я любила Егора, нам тоже всегда было о чем говорить. А вместе с любовью закончились и темы для разговоров».

Любовь все делает интересным. Любая мелочь становится важной, любой пустяк достойным обсуждения. Можно без конца говорить о всяких глупостях, О ерунде, смеяться и обмениваться нежностями.

Неожиданно в дверь позвонили.

– Кто это? – спросила Туся.

– Наверное, мать пришла, – небрежно ответил Герман.

– Я открою? – Туся и боялась и хотела познакомиться с матерью Германа.

– Сиди, – почти приказал он. – Ключи есть – сама откроет.

Было слышно, как в дверях завозились с ключом.

– Кто дома? – послышалось из прихожей. Герман не откликался.

– Все! – послышался издалека голос Сережи. Все дома!

На пороге комнаты появилась мать Германа. Это была красивая, полная женщина с карими глазами. Очень короткая стрижка ничуть не портила ее; густые темные волосы смотрелись как маленькая шапочка. На ней был строгий, деловой костюм и много золотых украшений. Она покачивалась в дверях, опираясь на косяк, и без труда можно было заметить, что женщина пьяна.

– Привет всем! Вот и я пришла! – радостно объявила она.