— Семнадцать минут десять секунд, мистер президент, — ответил седой мужчина в голубой форме ВВС.

— Мы можем как-то сбить их?

Представитель авиации покачал головой.

— Слишком мало времени. Придется в этом деле положиться на израильтян. Оружие для этого мы им поставляли. Однако опасаюсь, что около половины боеголовок все же пройдет.

Президенту даже думать не хотелось о тех бедствиях, которые тридцать ядерных боеголовок могли бы причинить Соединенным Штатам. Что уж говорить о крохотном Израиле!

— Хотелось бы удостовериться в том, что все мы придерживаемся единого мнения, — сказал он. — Что мы имеем? Нападение, вероятно, с применением ядерного оружия, на Израиль. Можно не сомневаться, что последует ответный удар, после чего, весьма возможно, в дело вмешаются Китай и Россия. Ваши предложения?

Первой подняла руку госсекретарь.

— Мистер президент, есть только один путь. Вы должны немедленно связаться с премьер-министром Коником.

— Боюсь, что сейчас он слишком занят.

— Все равно. Вы должны поговорить с ним и убедить его не наносить ответный удар — по крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем переговорить с русскими и китайцами.

Легче, пожалуй, было бы убедить импульсивного израильтянина перейти в ислам. Но как президент Ханслер обязан был попытаться это сделать.

И какого черта он так стремился к этой должности?

Словно прочитав мысли президента, к нему подошел уоррент-офицер.

— Телефон, сэр. Звонит премьер-министр Коник.

Даже если бы кто-нибудь уронил сейчас булавку, этот звук прогремел бы, как взрыв.

— Вы сказали: премьер-министр Коник?

— Да, сэр.

Президент взял трубку с таким видом, словно не верил в происходящее.

— Моше?

— Фил! — громыхнул голос в трубке. Слышно было так, будто говоривший находился не за полмира, а в этой же комнате.

С первых же дней своего пребывания на президентском посту Ханслер сдружился с главой израильской нации. Они вдвоем с удовольствием ловили форель на муху на президентском ранчо в Монтане и активно общались на всяких международных форумах. Впрочем, ничего нового тут не было — все израильские лидеры стремились как можно теснее общаться со своими американскими коллегами. Ведь от этого напрямую зависело само существование Израиля.

— Как поживает Нэнси? Ваш мальчик, если я не ошибаюсь, в этом году заканчивает колледж? Почему бы вам в честь этого события не отправить его к нам в гости?

Президент обвел взглядом комнату, отлично понимая, что голос Коника слышат все присутствующие.

— Э-э… Моше, я думаю, что вы звоните не только для того, чтобы узнать, как поживает моя семья…

— Вы совершенно правы, — проревел динамик. — Я рассчитывал узнать ваше мнение о той небольшой проблеме, что у нас возникла с этими несносными иранцами.

Президент использовал бы другое прилагательное, но сдержался.

— У нас на спутнике есть ракеты. Надеюсь, системы ПВО, которые мы вам прислали, в порядке.

— Ой, да бросьте вы эти антиракеты. — Телефонный собеседник говорил весело, как будто рассказывал свой любимый анекдот. — У нас все в порядке. Я вам как раз и звоню, чтобы сказать — у нас все в порядке. Вовсе незачем объявлять тревогу.

— Вы хотите сказать, что не намереваетесь принимать ответные меры, бомбить Иран и загонять его в каменный век?

— Насколько мне известно, Иран уже не один десяток лет пребывает в каменном веке. Вы же следите за его политикой, верно? Нет, никаких ответных мер не потребуется. Можете спокойно ложиться спать.

Президент отодвинул трубку от уха и посмотрел на нее так, будто сомневался в здравомыслии динамика.

— Никаких ответных мер?

— А на что отвечать-то?

— На…

Генерал морской пехоты с четырьмя звездами на погонах осторожно дернул президента за рукав.

— Мистер президент…

Президент метнул на него недовольный взгляд и лишь потом сообразил, куда показывал генерал.

На экране больше не было точки.

— Теперь понимаете, что я имел в виду? — с торжествующим смешком спросил израильский политик. — Все закончилось.

— Моше! Какого?.. Как?..

— Волею Иеговы, Фил! В вашей Библии говорится, что вера может двигать горами. А нам всего-то нужно было заставить исчезнуть несколько ракет.

И он положил трубку.