Затем в трубке послышались гудки.

— Ну и черт с тобой, старикашка. — Сайрус бросил трубку на место, громко выдохнул и постарался не обращать внимания, что горло словно сжалось и голос от напряжения стал каким-то чужим. А может, тот человек видел, как Дэн уехал? Или незнакомец знает его голос? Нельзя поддаваться страху. Он не такой парень. Он смог пережить школьные годы только потому, что ничего не боялся. Ну, или талантливо делал вид, что ничего не боится.

Однако желание зависать дальше здесь в гордом одиночестве у Сайруса пропало, поэтому он прихватил рюкзак, запер входную дверь и побрел бездельничать на пастбище. А не надо было Дэну бросать его одного. Он не обязан сидеть, как на привязи, и дожидаться всяких психов. И ему уж точно не хотелось убираться в номере, особенно в 111-м.

Две покрышки. Смахивая пот, Сайрус слегка пнул их ногой. Не так уж плохо. Раньше ему не удавалось принести две зараз. Да и за целую неделю еще не удавалось найти сразу две, да еще и брошенные в одну реку. Он вытер лоб рукой. Интересно, этот малахольный уже приехал? Зачем вообще требовать какую-то определенную комнату, тем более здесь, в «Лучнице»? В мотеле не найдется ни одной комнаты без плесени и с целыми зеркалами, а он будто номер с джакузи заказывал.

Сайрус натянул ворот футболки на лицо и попытался вытереться им. Белый хлопок был насквозь перепачкан грязью, но это все же лучше, чем ничего.

В Калифорнии еще никогда не было ничего подобного. Жара, это понятно. Всегда солнце. Или точнее, почти всегда, за исключением зимних бурь. Но сырость — никогда.

Сайрус прикрыл глаза и представил океанские утесы Северной Калифорнии у себя за спиной. Одна за одной подходят медленно катящиеся, белые волны прибоя, колышутся зеленые облака водорослей-ламинарий, а по воде носятся человеческие фигурки на серфах.

Не сработало. Не хватало прохладного бриза с океана. Если бы он дул, то Сайрус не вымок бы от пота. Когда он последний раз чувствовал прикосновение этого бриза на коже, ему было десять. Прошло уже два года, а его кожа все еще помнит прикосновение.

Сайрус посмотрел на закатное солнце. Он уже давно разгуливал по полю, Дэн и Антигона вполне могли вернуться. Напевая про себя, он перескочил через ограду и задумчиво застыл на месте. Ему нужен был шторм, встряска после душного дня. Одна уже намечалась, и он просто сойдет с ума, если к темноте ничего не получится. Он нагнулся и поднял ближайшую покрышку, взвалил ее на плечо и затем перекинул через ограду. Она подскочила на бетоне и покатилась, разбрызгивая вокруг грязную воду, прямо в бассейн, где уже лежало двенадцать таких же покрышек и пара старых искореженных велосипедов. Бассейн представлял собой открытую свалку старой резины. Когда-нибудь, когда Дэн будет в отъезде, он попробует расплавить всю эту кучу. Вдруг с прорезиненным дном бассейн наконец перестанет протекать. Ну или не перестанет. Что-нибудь всегда может пойти наперекосяк.

Вторая покрышка тоже была водворена в бассейн. Четырнадцать.

Сайрус поправил лямку рюкзака, отсалютовал покрышкам в бассейне и ушел босиком в сторону парковки, бросив сапоги на месте. Никого. Никаких сумасшедших людей. Ни Дэна, ни Антигоны. Он подошел к облезлой двери с номером 111 и подергал за ручку. Заперто. Он вставил ключ в скважину, сзади закашлялся большой старый кондиционер. Дверь открылась.

Внутри, по сравнению с раскаленной солнцем парковкой, была просто Арктика. Свет не горел, и Сайрус не стал его включать. Это было его пространство: по прошествии двух лет он уже воспринимал мотель как родной дом. По стенам были развешаны карты отца. На старых, выцветших полках пылились черепа всяких животных, комиксы, какие-то кости, номерные знаки автомобилей, странные, блестящие камешки и военные реликвии его деда. В углу рядом с ванной горбатился сломанной спинкой старый клетчатый диван. Еще с прошлой зимы из-под него торчали две пары лыж. Дэн поленился отнести их в вагончик на станцию. Телевизора тут не было — большую часть их они уже продали. На пыльном столе располагался старый трехногий проигрыватель. Полгода назад Сайрус нашел его в канаве у школы и решил починить. Но теперь раздумал.

Сайрус бросил рюкзак на покосившийся столик, покрытый следами от перочинного ножика, и рухнул на кровать. Когда он улизнул из школы в обеденный перерыв, его рюкзак был набит стопками бумажек — в последний день всегда так. Оценки. Подборка тестов по математике, опросники, естествознание, сочинения… И они были неплохи. Достаточно хороши, но не безупречны. Гораздо лучше, чем могли предположить его старшие брат и сестра. После того как красный мини-вэн скрылся из виду без него внутри, Сайрус отнес работы в поля и устроил зловещий ритуал. Теперь все они были под водой, прижатые ко дну тяжелым булыжником, и их уже не спасти. Зато речная рыба почувствует вкус настоящей математики.

Он бы мог показать их родителям.

— Все было по-другому, — сказал он в воздух.

Кондиционер поблизости возмущенно задохнулся, затем захрипел и затих. Сайрус даже не удостоил его взглядом. Перевернувшись на бок, он запустил руку под матрас, достал два водительских удостоверения и стал задумчиво изучать выцветшие фотографии, медленно крутя их между пальцами. Его мать, известная в Калифорнии под именем Кэтрин Смит, описывалась как женщина ростом около 170 сантиметров и весом около 55 килограммов. Даже на выцветшей фотографии было видно, какие у нее яркие глаза. У Сайруса были такие же темные кожа и волосы, как у нее. И у сестры тоже. А Дэниэл был копией отца, с пшеничными, выцветшими от калифорнийского солнца и морской воды волосами. К их первому Рождеству в Висконсине они потемнели.

Сайрус посмотрел на водительскую карточку отца. Лоуренс Смит. 190 сантиметров и 86 килограммов веса. Скорее ухмыляющийся, чем улыбающийся. Сайрусу достались именно эти рост и ухмылка. Он сложил карточки вместе.

Двенадцать лет назад он родился на морском утесе, повергнув родителей в шок преждевременным появлением, и остаток своего первого дня провел, завернутый в одеяло для пикника. Десять лет подряд он слушал, как родители пересказывают эту историю: он и сейчас мог легко представить их голоса, как они болтают с друзьями, и мама оживленным голосом с легким акцентом шутливо обвиняет папу, что в тот день он взял ее в слишком рискованную прогулку. И наконец, как всегда, они вместе рассказывают концовку и горделиво объявляют: «А вот и Сайрус. Он совсем не изменился!» И он не изменится. Никогда.