Белая цапля пропорхнула над пирогой, и Коко, вскинув голову с грацией, не уступающей птице, следила за тем, как она, мягко спланировав, исчезла в густых зарослях.

— Она там запросто может ходить, — сказала она, — а человек тут же провалится. Это очень похоже на устричью траву.

— А здесь глубоко? — спросил Иван.

— Нет. Но человек может утонуть и на мелководье, если не найдет опору, правда? А ила здесь очень много, и он может засосать человека.

Ивана передернуло, и он шлепнул по жужжащему возле лица москиту. Он перегрелся на солнце, и ему хотелось глотка холодной воды, но он полагал, что в этом грязном ручье, по которому они плыли, вода уже была противной и солоноватой.

Через несколько минут она, подняв шест, указала им вдаль. Он увидел там голубоватую туманность над болотом и какие-то расплывчатые пятна. Вероятно, это были далекие дубы, или же хижины с крышами из пальмовых ветвей, возвышающиеся на сваях среди зарослей.

— Остров Наварро, — сказала она.

— Мы туда едем?

— Да, месье. — Она не скрывала своей издевательской радости от испытываемого им облегчения.

Приближаясь к острову, они увидели, что земля, на которой стояли эти хижины, возвышалась всего на три или четыре фута над уровнем болота. В незамысловатом пристанище, сооруженном из воткнутых в землю шестов и сухих ветвей пальмы вместо крыши, лежали корова с теленком и несколько свиней.

Чуть дальше виднелось несколько пострадавших от стихии строений, тоже на сваях.

— Вы там живете? — спросил он.

— Да. — В ее прекрасных, гордых и таинственных глазах сквозила насмешка.

— Ну, а здесь вообще есть земля?

— Видите деревья? Дубы не могут расти там, где нет земли. Это — дубровник, месье, — остров, на котором растут дубы.

— Боже праведный! — Он слышал от соседей о дубровниках, этих островках земли на болотах. Но этот казался ничуть не больше, чем его самое маленькое поле сахарного тростника. — Ну и чем же вы там занимаетесь?

— Я там только сплю. Весь день я провожу на болоте, где ставлю капканы и устанавливаю во время сезона корзины для креветок. Кроме того, я свежую норок и обрабатываю их шкурки.

Он посмотрел на ее сильные, тонкие пальцы.

— Ты свежуешь животных?

— Конечно. — Она снова над ним потешалась. — Болото дает мне средства на жизнь, месье.

— Ну, а твой отец...

— Он тоже иногда ставит капканы, — лаконично ответила она.

"Кроме того занимается контрабандой", — подумал Иван, и вновь у него в ушах зазвучало: "Он — опасный человек, месье".

— У народа моей матери выделка мехов всегда была женской работой. — Коко заметила недоуменное выражение у него на лице. — Болото — это мой дом, месье, — мягко сказала она, — и мне оно кажется таким красивым. Вы только посмотрите! — Она широко повела рукой вокруг себя — глаза у нее загорелись.

Иван следил за ее взглядом, ничего толком не понимая. Перед ним был странный, пустынный мир, в котором ничего не было, кроме высоких зарослей, мириадов птиц да различных живших на воде и в грязи ползучих тварей.

Он все смотрел на девушку, стоявшую с широко расставленными для сохранения равновесия ногами, видел ее зрелое молодое тело, ее силуэт на фоне пустынного неба. Чайки в эту минуту кружили у них над головами, а крики их были похожи на насмешку. Позади них простиралось монотонное безжизненное пространство серебристо-зеленой и коричневатой морской травы, пригибавшейся под порывами ветра со стороны залива куда ниже, чем его плотный, шуршащий тростник.

Постепенно вглядываясь в местный пейзаж, он вдруг начал различать движение зарослей, их особый вид на фоне воды — это была целая цветовая гамма — от оловянного до бронзового. Одинокие белые цапли словно украсили болото бриллиантиками. Над этим безлюдным дрожащим ландшафтом висело то же лазурное небо и те же рыхлые белые облака, которые стремительно проносились над его плантациями в Черном ручье.

— Разве здесь не красиво? — спросила она.

— Да, — ответил он, не спуская, однако, с нее глаз. Он был просто ошарашен ее красотой вот здесь, в этой безыскусной местности. У него шла кругом голова от этого чужого для него мира, вызывавшего только негодование.

Они сделали поворот, и он вдруг заметил, что дубровник, с его хижинами на сваях, исчез за высокой травой.

— Где же остров? — спросил он. — Мне казалось, что мы уже приплыли.

— Скоро сказка сказывается... да... Успокойтесь, месье. Все будет в порядке. — Он испытывал странное, волшебное чувство, будто находится он в нереальном, вымышленном мире. Окружающий пейзаж, та ситуация, в которой он очутился, были абсолютно незнакомы. Он только чувствовал солоноватый запах плотного воздуха, надоедливое жужжание москитов и всю тяжесть свалившегося против его воли желания, словно это был кошмарный сон.

В голове у него постоянно звучали фразы.

"Но мы были почти у цели".

"Скоро сказка сказывается... да..."

Девушка разглядывала его на такой соблазнительно дразнящей дистанции.

— Вы перегрелись на солнце, месье, — сказала она, бросив на него возбуждающий боковой взгляд. — Вы покраснели как рак.

Он снова вытер лицо. От него шел пар.

Она подогнала лодку поближе к зарослям, и там внизу, под камышом, он увидел полоску твердой земли. Держась за шест, Коко грациозно перегнулась через борт, погрузив руку в воду. Ее ничем не стесненные груди подались вперед, и от этого плавного движения он испытал и смущение, и восторг. Он злился на себя за то, что не смог сдержать свой ответ на этот вызов.