– И зачем, скажи мне, ты его так открыто демонстрируешь?! У тебя тут штамп на лбу стоит «Я дурочка с переулочка». Все твои мысли считать в две секунды можно. Хочешь, озвучу их? Так слушай: «Пису пис! Сгинь, война! Давайте, я помогу!« Мать Тереза, блин. А о себе, – тут она ткнула мне наманикюренным пальцем в лоб, – кто подумает? Ты для них живешь? Если так, то и одевайся соответственно. А если бы жила для себя, хотя для тебя это нереал полнейший, то тоже одеваться нужно прилично. И макияж, и прическа… А ты, как деревня… Волосы у тебя шикарные. Давай, распустим.

Она сдернула с моих волос резинку, взяла расческу и прошлась по светлой гриве. Затем развернула меня к себе, сделала пробор.

– Теперь всегда так ходи. Простушка с «правильной» прической – это отстой. Селянка из Мухосрыщинска, и та бы выглядела увереннее.

– Волосы лезут в лицо, – я нахмурилась.

– Так и задумано! Красота требует жертв в виде наших хладных тел, измученных, истерзанных и покоцанных. Но результат, – она провела руками по волосам, легонько взбив их снизу, – того стоит.

– Это же не-у-доб-но.

– Неудобно лысой быть, могу устроить, – ой, нет, я воздержусь.

Мы бы так еще и около часа препирались, но в Леське такое бывает, что в мозгу что-то щелкает и переключает ее мысли, заставляя течь в ином направлении. Сейчас она вспомнила о том, что девчонка из соседней группы, по совместительству, ее бывшая одноклассница и самый злейший враг, всем демонстрировала свое тату. Красивая миленькая мультяшная татуировка. Леся бы и внимания не обратила на другую девушку, а с этой у нее что-то типа соперничества. Они соревнуются во всем: одежда, парни, учеба. Об этом мне сама Леся рассказала, скрасив подробности, но я самостоятельно додумалась до истины. В ее интерпретации звучало, что «идиотка Кулик постоянно ее копирует, но ей все равно до Леськи как до Джомолунгмы», хотя сомневаюсь, что Леська в курсе, что такое сия таинственная Джомолунгма есть. Если у одной появляется нечто шикарное, то у другой в кратчайшие сроки появляется вещь еще более шикарная и часто более дорогая.

– А ты видела, что себе Яна Куликова из 322-й группы наколола? Джинн, вылетающий из кувшина. Нет, ну ты прикинь? Она совсем дура или прикидывается, как думаешь? Дура, определенно. Я посмотрела в интернете, что это значит. Короче, она наркоша. Угу, не надо смотреть на меня, будто я твоего кота задушила, а потом трупик, завернутый в подарочную упаковку, тебе подарила…

– Да нет, она не наркоманка, – сложно в такое поверить. – Тем более, она не стала бы такое афишировать.

– Откуда тебе знать? Это ты с ней десять лет в одном классе проучилась? Почему ты ее выгораживаешь? Все, прекрати! У меня есть одна суперская идея, – тут она состряпала очень хитрую мордочку. – Одевайся, выбегаем.

Как я ни пыталась выведать, куда мы спешим, она не раскололась, партизанка. Вызвала такси и мы поехали в центр города. Сама Леся жила в коттеджном поселке в частном доме, на окраине города. Всю дорогу она загадочно молчала, храня тайну, изредка бросая на меня оживленные взгляды. Я, смирившись, что раньше положенного все равно ничего не узнаю, уставилась в окно на проносящийся мимо пейзаж. Я люблю смотреть на движущуюся природу, как убегает дорога, плывут облака, деревья сменяют друг друга. В такие моменты голова наполняется всякими разными мыслями, о которых в тягучей повседневности думать не получается, а сейчас в самый раз. Например, о недавно прочитанном на досуге произведении с романтичным хэппи-эндом. В книге главной героиней являлась одна несуразная Мэри-Сью, которая к своему «счастью» получала все шишки, летевшие на нее с намеком фатализма, да таким обреченным, что сам Лермонтов бы обзавидовался. Тот же самый рок неким чудесным образом связал ее брачными узами с одним хамоватым типом. Как так вышло, а главное, зачем и почему, она, будучи овцой в десятитысячном поколении, разумеется, и сама не поняла. Факт брака им пришлось скрывать долго и упорно, потому что у каждого из них уже было по парню и девушке. Но ненавидели оба «счастливчика» друг друга люто. Американский ситком какой-то или комедия-однодневка. Конечно же, все у них закончилось хорошо, так гласил последний абзац истории, которую лично я даже до середины не осилила, просто заглянула в конец и все. Лично мне было искренне жаль героиню, а еще я в тайне радовалась, что в жизни такого отборного «бразильского мыла» в принципе не бывает.

Но вот мы уже в городе. Люди снуют туда-сюда, мы останавливаемся чуть ли не на каждом светофоре, наше движение ощутимо застопорилось, что нервировало подругу. Это выражалось в хаотичном ерзании на сидении, беспечных созвонах с кавалерами. Ей не терпелось оказаться в заветном месте. Но трафик в стенах города отличается от «застенного». Пережив все перекрестки, «зебры», знаки «стоп», сонных постовых, медлительных пешеходов, мы все же мы достигли указанной цели.

Расплатившись с таксистом напополам, не люблю, когда за меня платят другие, хотя Леся настаивала, мы вышли из машины и оказались у начала центральной улицы. Эта улица, так и называющаяся Центральной, представляет собой длинный, длиною около трех километров, торговый центр под открытым небом. Сама улица выложена брусчаткой и является пешеходной, транспорту сюда заезжать нельзя. А по ее бокам расположено несусветное количество магазинов, салонов, центров самого широкого профиля, различных площадей и высот. По центру улицы расположены фонтаны и всевозможные статуи, чарующие глаз. Впервые оказавшись на Центральной, я с широко раскрытым ртом и глазами, шествовала по ней, а сейчас уже настолько привыкла, что не замечаю всей ее красоты. Леся же вообще не имеет привычки чем-то восторгаться, кроме своего отображения в зеркале.

Она вцепилась в мою руку и сквозь толпу туристов, ринулась куда-то вглубь улицы. Мне оставалось лишь извиняться перед заграничными гостями, потому что подруга этого делать явно не собиралась. Кому-то мы отдавили ногу (и даже не одному), кому-то звезданули в лобешник (совершенно случайно, я всего лишь пыталась отмахнуться от мухи), а кому-то заехали по почкам (активно двигали локтями), но изувеченная толпа вскоре осталась позади, а Леся, не останавливаясь, вломилась в полуподвальное помещение, таща и меня за собой. Никаких табличек на дверях не было, а может я просто не заметила. И неудивительно, в таком-то режиме активного марш-броска.

Атмосфера в помещении действовала угнетающе. Темная комната, освещенная свечами, посреди которой стоит стол, покрытый тряпичной алой скатертью. Неужели мы пришли к сектантам? А вдруг они занимаются чем-нибудь ритуальным, а им как раз двух девушек не хватает для жертвоприношения? Аккуратно высвободившись из хватки Леси, я уже развернулась, чтобы сигануть и покинуть сектантов, как подруга шепотом заорала (она так умеет):

– Стоять! Ты хочешь меня здесь одну оставить?

– Зачем мы здесь? – тихо прошептала я.