Мария Гордеевна, наконец, швырнула трубку на рычаг.

– Наверное, я сама в «Дом матери и ребенка» съезжу. Сейчас вице-мэр звонил – на Краснознаменской опять взрыв метана. В забое шахтеры остались. И толпа родственников около шахты. Ждут результатов. Им помощь нужна.

– Родственникам?

– Всем.

– Неееет. Я лучше к брошенкам!

– Миша, женщина на шахте не справится.

Мэр на портрете снова стал самим собой и посмотрел на Михаила строго. Чашка кофе, прогулка по парку и Леночка уплыли из сознания, снова навалилась духота.

– Я туда не хочу.

– Собрался и поехал! – повторила Мария Гордеевна, изменив только направление.

Мих пошел по мокрому следу к лестнице.

В муниципальную социалку устроила мама, а до этого он успел поработать немного в детской комнате милиции, немного в колонии, немного при наркодиспансере. Успел и знает, с чем сравнить.

На собственное авто не хватило, на отдельное жилье – тем более. Мать после второго развода сделалась раздражительной и ограничивала его в средствах. Развелась она не с его отцом, а с Георгием, который был ненамного старше самого Миха. С отцом она развелась до Георгия, он собрал свои вещи и уехал в Казахстан к родственникам. Не потому, что казах, а потому что иногда человеку очень хочется иметь родственников, пусть даже в Казахстане. Особенно, когда твоя жена – успешный адвокат и владелица собственной адвокатской конторы – говорит тебе, что ты для нее стар и неизящен.

С Георгием они ладили, хотя Мих знал, что матери он изменяет без стыда и совести. За глаза, нисколько его не стесняясь, он называл Тамару Васильевну «маман», и Мих не раз заставал его за разговорами по мобильному:

– Успею. Завтра маман в суде допоздна. Приеду, котик, не волнуйся.

И при этом он подмигивал Миху. Был уверен, что Мих не сдаст. И Мих не сдавал.

На самом деле, почти все люди нуждаются в квалифицированной психологической помощи, но никто этой квалифицированной помощи не может им предоставить.

Она развелась с Жориком, когда увидела его в ресторане с другой. Но и она была не одна. Расстались без скандала. Адвокаты так умеют.

– Если бы ты стал юристом, уже руководил бы моим бюро!

«Моим». И кроме того – явный упрек «а ты не стал!»

Он всегда хотел быть психологом. Он сделал осознанный выбор. Он тогда все взвесил.

2. ФЛЕШМОБ

Взрывы бывали и раньше, только ездила на них Мария Гордеевна. Может, после последнего такого происшествия у нее остались дурные воспоминания, и теперь на шахту должен был ехать Мих. За город, в сторону Краснознаменской ходил рейсовый автобус.

Мих не думал о взрыве. Майское солнце наполнило день ярким сиянием: блестела еще мокрая от дождя листва, стекла домов, светофоры, высыхающие лужи на асфальте, солнцезащитные очки девчонок. За окнами автобуса тянулись одноэтажки частного сектора, потом дачи, перемежающиеся лесополосами. Наконец, началась территория шахты.

У здания были видны машины скорой помощи, за ними – толпа народу, с виду разношерстная и бесформенная. Собрание не походило ни на демонстрацию, ни на флешмоб: в нем совсем не было порядка. Мих, опасаясь приближаться к толпе, набрал с мобильного контактный номер.

Он попытался угадать, кто поднесет трубку к уху. Поглядел издали на самого здорового охранника холдинга. Но ответила худенькая, миниатюрная женщина с черной папкой в руке, стоявшая на крыльце около двери.

– Михаил Александрович Новиков, психолог из социальной службы. Мне к кому?

– Ага, приехали. Подходите к зданию. Меня зовут Анна Сергеевна. Жду вас у входа.

В это время двери здания открылись и показались санитары с ранеными на носилках. Родственники бросились к раненым, а охранники – к родственникам. Толпа стала смещаться в сторону машин скорой помощи.

Женщина с папкой тоже метнулась за остальными.

– Не мешайте работать врачам! Не мешайте!

Мих поймал ее за локоть.

– Вы Анна Сергеевна? Это я психолог.

Она обернулась, вытерла вспотевший лоб.

– Ага, постойте пока. Подержите папку.

Отдала ему папку, а сама понеслась к врачам.

– Расступитесь! Дайте людям работать.