Вдруг я заметил в зеркале две дорожки слез на моих щеках и стер их правой рукой.

– Я стал таким плаксой… Асуна.

Пробормотав эти слова, я подошел к большому окну в южной стене комнаты. Обеими руками распахнул шторы, и зимнее утро окрасило мою комнату бледно-желтым светом.

Сугуха Киригая в прекрасном настроении шла через заледеневший двор, все ускоряя шаг.

Выпавший два дня назад снег растаял еще не весь, утренний воздух середины января был страшно холодным.

Остановившись у края затянутого тонким льдом пруда, она прислонила синай [2] , который несла в правой руке, к стволу черной сосны. Чтобы вытряхнуть из тела остатки сонливости, она сделала несколько глубоких вдохов, затем уперлась ладонями в колени и принялась за упражнения на растяжку.

Ее мышцы, все еще не проснувшиеся толком, начали постепенно разогреваться. Сперва колени, потом покалывание от разгоняющейся крови появилось в икрах и лодыжках.

Сугуха потянулась обеими руками вертикально вниз, постепенно сгибая спину, – пока внезапно не остановилась. Она увидела свое отражение во льду пруда.

Короткие иссиня-черного цвета волосы, спереди остриженные на уровне бровей, а сзади доходящие до плеч. Брови – такие же черные и очень густые; и под ними – целеустремленно глядящие глаза. Все вместе создавало довольно-таки мальчишеское впечатление. Традиционное белое доги и длинные черные хакама [3] , в которые она была одета, лишь усиливали впечатление.

…Я так и думала… я совсем не похожа… на братика…

Эта мысль часто посещала ее в последние дни. Собственно – всякий раз, когда она видела собственное лицо в зеркале в ванной. Не то чтобы ей не нравилась ее внешность; эта сторона ее вообще мало волновала. Но с того дня, когда ее брат Кадзуто вернулся домой, ее подсознание принялось само делать сравнения.

…Сколько об этом ни думай, толку не будет.

Сугуха помотала головой и продолжила растяжку.

Размявшись, она подобрала синай, который прислонила к сосне. Взялась за рукоять, ощутила, как она знакомо, привычно лежит в ладонях; затем выпрямилась и приняла среднюю стойку.

Удерживаясь в стойке, она сделала глубокий вдох – затем внезапно резким движением выбросила руку с синаем вперед. Ее стремительное движение вспороло утренний воздух и напугало стайку воробьев; те разом снялись с ветки дерева у нее над головой.

Семья Киригая жила в старом доме, примостившемся близ древних улочек Сайтамы. Раньше вся большая семья жила здесь – дедушка Сугухи, скончавшийся четыре года назад, был очень строгим и старомодным человеком.

Он много лет служил в полиции, а в юности был известным мастером кендо. Он надеялся, что его единственный сын – отец Сугухи – пойдет по его стопам и тоже будет заниматься кендо. Ее отец держал синай до конца старшей школы, но затем бросил кендо ради обучения в Америке и в конечном счете нашел работу в зарубежной фирме, занимающейся финансовой безопасностью. После того как его перевели в японское отделение фирмы, он познакомился и женился на Мидори, но продолжал по ходу своей деятельности постоянно летать через Тихий океан туда-сюда. К тому времени дед Сугухи обратил весь свой энтузиазм на нее и на Кадзуто, который был на год старше.

Сугухе и ее брату пришлось вступить в ближайшее додзё, когда они пошли в начальную школу. Но под влиянием матери, работавшей редактором в компьютерном журнале, ее брат полюбил клавиатуру куда больше, чем синай, и через два года покинул додзё. Однако Сугуха была другой. Ей кендо понравилось, и она продолжала держать синай даже после смерти деда.

Сейчас Сугухе было пятнадцать. В прошлом году в турнире учеников средних школ она продвинулась весьма далеко и была признана одной из сильнейших в стране. Весной перед ней должны будут открыться двери одной из самых известных старших школ в префектуре.

Но…

Прежде она никогда не теряла из виду своего пути. Она действительно любила кендо: занимаясь кендо, она не только оправдывала ожидания окружающих, но и сама получала удовольствие.

Но два года назад, когда ее брат угодил в происшествие, потрясшее нацию, в ее сердце воцарилась сумятица. Можно сказать, она глубоко раскаивалась. С того самого дня, когда ее брат оставил кендо (ей тогда было семь), между ними пролегла трещина, и Сугуха раскаивалась, что ничего не предприняла, чтобы эту трещину закрыть.

Брат, отбросив синай, целыми днями копался в компьютерах, словно пытаясь утолить жажду. Еще в начальной школе он соорудил машину из компьютерного хлама, а потом помогал матери ее программировать. Для Сугухи все, что он говорил, было как на иностранном языке.

Конечно, в школе у Сугухи были уроки компьютерной грамотности, и в ее комнате стоял маленький компьютер. Однако ее навыки в этой области ограничивались пользованием электронной почтой и Интернетом; мир, в котором жил ее брат, находился за пределами ее понимания. В особенности это касалось онлайновых игр, к которым брат испытывал такое пристрастие; ей они казались чем-то отвратительным. Она пыталась напялить на себя фальшивую личину, но так и не смогла сблизиться с другими людьми, на которых тоже были маски.