– Убил одного, а у него во дворце Вандолиана влиятельная родня, – начал он отвечать и подошел к нам поближе. – За это мне придется умереть, вероятно, во время испытаний. Скорее всего, мы должны умереть вместе, – с глухим хохотом добавил он. Помолчал и закончил: – Если не сбежим.

– Значит, мы умрем, – сказал Зан Дар.

– Может быть, – подтвердил моргор.

– Из тюрьмы моргоров не убежать, – резюмировал Зан Дар.

Это «может быть» меня заинтересовало. Казалось, в нем таился определенный смысл. Я решил приласкать этот живой скелет. Вреда в этом нет, а вот польза может быть. Я назвал себя и имена своих товарищей, потом спросил его имя.

– Борион, – ответил он. – Только нет мне необходимости представляться, Джон Картер. Мы давно знакомы! Ты не узнал меня?

Пришлось признаться, что не узнал. Борион захохотал.

– Я ударил тебя по лицу, а ты меня так хватил, что я отлетел в дальний конец рубки. Славный удар! Думали, что я уже убит.

– О, так ты один из моих инструкторов, – заметил я. – Может, тебя утешит, что я должен умереть за эту затрещину...

– А может быть, и нет, – повторил Борион.

Опять «может быть». Что он имеет в виду, этот парень?

К нашему удивлению, Борион оказался неплохим компаньоном. Он люто ненавидел Вандолиана и тех, кто, приговорив к смерти, бросил его в тюрьму. От него я узнал, что выказываемые всеми моргорами любовь и преданность Вандолиану на деле лишь результат воинской дисциплины. Борион от всей души честил правителя тираном и жестоким чудовищем.

– Только страх и муштра, из поколения в поколение, поддерживают видимость преданности Вандолиану.

Пожив с нами некоторое время, Борион заговорил со мной:

– Все вы вели себя очень благородно. Вы могли отравить мне жизнь, и случись это, я не мог бы упрекнуть вас, вы должны ненавидеть нас, моргоров.

– Мы в общей упряжке, – заметил я. – И ничего не добьемся, если станем враждовать друг с другом. А если действовать заодно, то, может быть...

Я воспользовался его собственным «может быть». Борион кивнул.

– Я подумал, что мы могли бы действовать заодно, – проговорил он.

– А цель? – спросил я.

– Побег.

– Возможно?

– Может быть...

У Дан с Зан Даром слушали нас с огромным интересом. Борион повернулся к ним.

– Если побег удастся, – сказал он, – у вас есть место, где вы найдете надежный приют, а меня всюду ждет смерть. Вот если бы ты обещал мне убежище в твоей стране...

Он смолк, явно ожидая ответа Зан Дара.

– Могу обещать только сделать все, что в моих силах, – ответил саватор. – Однако я убежден, если ты поможешь мне обрести свободу и достигнуть Замора, тебе предоставят убежище.

Прибытие отряда моргоров прервало наше совещание. Командир, указав на меня, приказал выйти из камеры. Если меня разлучат с моими товарищами, то мне придется увидеть, как превращается в прах мечта о побеге.

Из здания меня отвели через площадь ко дворцу Вандолиана, и после некоторой проволочки я вновь очутился в аудиенц-зале.

Из-за стола на меня с оскаленного черепа уставились глубоко запавшие глаза тирана.

– Даю тебе последнюю возможность, – сказал Вандолиан и обратился к одному из офицеров: – Приведите второго, – приказал он.

Краткая пауза, затем дверь справа отворилась и воины ввели «второго». Дея Торис! Моя несравненная Дея Торис!

Как восхитительна она была, когда в окружении ужасных моргоров шла через зал. Какое величавое достоинство и ее осанка! Какое бесстрашие в поведении! И такая должна погибнуть, хотя и ради целой планеты?! Ее остановили чуть не в двух шагах от меня. Она ободряюще улыбнулась и прошептала:

– Мужайся! Я знаю, для чего я здесь... Но только не сдавайся... Лучше смерть, чем позор!

– Что она говорит? – спросил Вандолиан.

Я лихорадочно соображал. Возможно, никто из моргоров не знает языка Барсума? В своем дурацком высокомерии они не считали нужным овладеть языком существа низшего порядка.

– Просто она умаляет спасти ее, – отвечал я.

Я заметил улыбку Деи Торис. Очевидно, во время перелета с Марса ее выучили языку моргоров.

– Так тебе придется быть благоразумным и спасти ее, – сказал Вандолиан, – иначе она достанется Мультусу Пару, а потом ее будут долго пытать, прежде чем дадут умереть.