– Униформу? Да что вы говорите? – Глаза его скользнули с лица девушки вниз, и он скептическим взглядом изучил синюю ткань, крепко зажатую между его пальцами.

Мужчина подтолкнул Андреа еще ближе к огню, но едва только тот осветил ее лицо, Сэм Фарли понял, что совершил ошибку. Его пути-дороги пересекались с законом слишком часто за время путешествий, и поэтому его уже особенно не пугал вид синей полицейской формы. Его поразила не сама форма, а хозяйка, которой она принадлежала.

Сэм почувствовал, как поджались его губы. Она стояла, совсем рядом и отвечала на его взгляд взглядом, полным холодного вызова, так заинтриговавшим его. Она была похожа на кошку, упавшую с самого верха забора, выгнувшую спину и вздыбившую на ней шерсть, предупреждая вторгшегося на ее территорию чужака о грозящей ему опасности.

Капля дождевой воды скатилась по лицу девушки, упала на ее рубашку и расплылась, превращаясь в круглое пятно на ее левом нагрудном кармане.

Взгляд Сэма скользнул вверх по ее изящной шее и волевому подбородку, который она вызывающе выпятила вперед. Перед ним стояла высокая молодая женщина с густыми темными волосами, слипшимися от воды и разбросанными по ее плечам и спине. Глаза у нее были голубые, блестящие голубые глаза цвета летнего предгрозового неба над Невадой. «Грозовая», еле слышно прошептал он. Кто бы она ни была, но в его мыслях она навсегда останется «грозовой».

– Ну, хорошо, хорошо. – Ему удалось снова вернуться, к только что прозвучавшему обвинению. – Значит вы – офицер полиции. Извините. Я на ощупь не почувствовал вашего значка.

– Это, пожалуй, единственное, чего вы не почувствовали на ощупь, ковбой.

Едва закончив эту фразу, Андреа мысленно представила себе картину, как они вдвоем лежат на полу. Она почувствовала, что краска смущения хлынула к щекам, и стала укорять сама себя за то, что упустила контроль, за ситуацией, из своих рук. Бак никогда бы не позволил себе попасться на крючок таким вот образом, но и ее теперь больше не проведешь.

– Ну вот, теперь вы знаете, кто я, – произнесла Андреа, с усилием отстраняясь от мужчины. – Мне хотелось бы услышать от вас, почему вы с взломом забрались в дом миссис Мэми?

– Да потому, – просто ответил ее собеседник, словно причина была достаточно очевидна даже ребенку, – что у меня не оказалось ключа.

Он произнес это с такой искренностью, что Андреа чуть было, не поверила ему.

– Ну, в некотором роде, такой вот ответ имеет абсолютно здравый смысл, – признала она. – Но все же, не объясните ли мне, почему вы все-таки сделали это?

– Нет. Я даже не знаю, смогу ли вам ответить, – пробурчал Сэм, поворачиваясь лицом к огню, и нахмурился. – Я не уверен в том, что мне следовало приходить сюда. Мне всегда казалось, что она все преувеличивает. Но она, в конце концов, вполне могла оказаться права.

Напряжение исчезло из его голоса. Глядя на него сбоку, Андреа увидела, как его губы медленно растянулись в улыбке, превратив тревожное выражение мрачной подозрительности в маску дьявольского удовольствия. Если он подстрижется и побреется, то даже может… показаться интересным, решила она про себя.

– Кто именно? – переспросила девушка. – Вы только что сказали, что она возможно права. Возможно, что и вы тоже правы, мистер… э-э… Ради всего святого, ковбой, как вас зовут?

– Сэм.

– Просто Сэм?

Он обернулся и посмотрел ей в глаза.

– Сэммюэл Грейнджер Фарли. Сэммюэл пишется с двумя «м». Моя мама решила назвать меня так по имени какого-то киноактера, которого она обожала в детстве. У нее было богатое воображение. А вот о регистраторе больницы, где я родился, и который записал это имя, этого нельзя было сказать. Хотя мама и сама вряд ли смогла бы написать его правильно.

– А откуда вы родом, Сэм с двумя «м»?

Он смерил ее взглядом, но девушка не смогла точно понять, смотрит он на нее или нет. На какой-то миг ей показалось даже, что Сэм забыл о ее присутствии. Андреа ждала, наблюдая за тем, как ее собеседник задумчиво, сверху вниз, смотрит куда-то сквозь нее.

Снаружи снова сверкнула молния.

– Отовсюду и ниоткуда, – наконец ответил мужчина. – Думаю, скорее всего, вы назвали бы меня бродягой.

Неожиданно, подобно взрыву, на дом обрушился раскат грома. Дрогнули стены и пол, задребезжали оконные стекла. Небо расколола вспышка молнии и, свившись в клубок огня, она пробежала вдоль электропроводки в гостиную, взорвалась вихрем оранжевого пламени и тут же с треском угасла возле их ног.

Андреа вскрикнула. В то же мгновение их бросило в объятия друг друга. Ветром сорвало одну из досок, которыми было забито окно, и она бумерангом отлетела на крыльцо. Подобно сумасшедшему стуку сотен человеческих сердец, по окнам яростно забарабанил дождь.

– Ух, ты! Да вы точно запускаете какие-то чудесные фейерверки, шеф Флеминг, – негромко произнес Сэм. – Это куда лучше пистолетной стрельбы. Мне, видимо, понравится быть вашим пленником.

Рука Сэма легла на затылок девушки, не давая ей пошевелиться, отчего пульс в ее венах застучал сильнее, чем у дикого животного, загнанного одной из собак Отиса Паркера.