По команде капрала курсанты согнулись в поклоне. Славян разозлился. Шао-Линь мадагаскарского розлива, стой теперь крючком, пока его наставническое хамейшество соизволит задницу в другую сторону развернуть. И как только Ястребы свои церемонии выдерживают? Славян давно бы всё уже послал в джунглях берёзу искать.

А ведь теперь можно и послать. Гроссмейстер сообразил вдруг, что даже рыцарям наглеть допустимо только до определённого предела, и принял «Уложение о поселенцах», документ весьма толковый. Отдать старостам Корзинки и Белой Рыбы по экземпляру, и его долг перед деревнями оплачен, можно уехать. Вопрос — куда?

Обдумать уход Славян не успел, наставник повернулся к группе лицом. И сразу же вперился взглядом в Славяна.

Рыцарь из корзинковского кабака. Славян выпрямился, движением век подтвердил: «Да, это я. Привет».

У рыцаря зло сузились глаза.

Но хватило ума не затевать разборку прямо на плацу, в присутствии пятнадцати свидетелей. Наставник Мельес отпустил капрала, скомандовал курсантам «Вольно» и принялся объяснять, какая замечательная штука меч, и какой счастливец тот, кто научился им владеть. Пару минут поток банальностей типа «Меч — душа воина» и «Меч — благороднейшее оружие» Славян слушал внимательно, хотелось оценить уровень образованности нового наставника. Весьма неплохо. Речь грамотная, обширный словарный запас — читал не только воинские трактаты. Говорит интересно, ярко, увлекательно, с примерами — и думать умеет, и воображение работает. Пожалуй, преподавать действительно сможет. А вот учить — нет, потому что сам учиться не умеет, только обучаться. Слишком верит догмам, авторитетам, слишком мало скепсиса и иронии, слишком серьёзно ко всему относится. Такие не учатся, а заучивают — навечно и бездумно. Не учат, а дрессируют — добросовестно и занудно. Ну да это забота курсантов.

Мысли Славяна опять занимал отъезд. Домой возвращаться всё ещё нельзя. Пусть он уже твёрдо решил, где будет жить и как, кем будет в новой жизни, но начать её пока не готов. Сначала надо разобраться…

— Курсант Чижик! — грянуло над ухом.

На источник шума Славян глянул с лёгкой досадой — наставник Мельес оторвал от важных размышлений.

— Я вам не помешал? — ядовито спросил Мельес.

— Немного, — с вежливой улыбкой брякнул Славян прежде, чем успел подумать — а надо ли дразнить нового наставника, если всё равно уходить собрался.

От неожиданности Мельес на несколько мгновений онемел.

— Выйти из строя, курсант Чижик, — приказал он.

Славян сделал три положенных по уставу шага.

— Тебе не интересны слова наставника, Чижик?

Главное уже сказано, а всё остальное — мелочи. Теперь молчать бессмысленно.

— Нет, — ответил Славян и пояснил выпучившему глаза Мельесу: — Не интересны.

— И что же тебе интересно? — спросил, на свою беду, Мельес.

— Что-нибудь полезное.

— Так меч, по-твоему, бесполезен?

— А чем он может быть полезен? — спросил Славян.

— Рыцарь, который не чтит меч, недостоин рыцарского звания, — холодно изронил Мельес.

— Я курсант, — напомнил Славян, — и пока не решил, нужен ли мне рыцарский пояс.

— Тогда что ты здесь делаешь? — судя по движению плеч, Мельес едва сдерживает матерную ругань.

— Именно это я и пытаюсь сейчас решить. Наиболее правильный ответ — зря теряю время.

— Чижик! — испуганно воскликнули сразу несколько голосов из строя. Мельес небрежным движением кисти заставил их умолкнуть, курсанты замерли по стойке «смирно».

— Итак, курсант Чижик, путь воина вы считаете пустой тратой времени? — голос Мельеса звенел от ярости.

— Путь воина, наставник Мельес, не имеет ничего общего с размахиванием остро заточенной железкой.

— Меч — благороднейшее оружие! — крикнул взбешённый Мельес. — И если ты не способен это понять, в рыцарской крепости ты сможешь только отхожие места чистить.

— Занятие полезное и необходимое, — ответил Славян. — А вот в чём польза меча, я понять действительно не могу. Что вы будете с ним делать, если вон там, — Славян кивнул на одну из крепостных башен, — снайпер засядет?

— Снайперская винтовка — оружие труса.

Славян коротко рассмеялся.

— И вы решитесь повторить это в присутствии наставника Донована, мастер клинка Мельес?

— Винтовка — оружие войны, а меч — благородства и чести. Это признаёт и наставник Донован. Он тоже мастер клинка.

— Что винтовка, что меч, что булыжник, а конечный продукт их применения один и тот же — труп. Меч — орудие убийства, и ни на что другое не годится.

— Меч — это душа воина! — выпалил Мельес заученную фразу.

— По-вашему, — спросил Славян, — у воина душонка столь мелкая, что уместится в куске железа?

Слова возмутили и оскорбили и курсантов, и Мельеса, но червячок сомнений остался. Меч действительно не столь велик. И действительно им можно только убивать.

— Тысячелетиями воины почитали свои мечи, — сказал мертвенно бледный от ярости и обиды Мельес, — веками меч был символом благородства и чести, отваги и доблести. И не рыбаку оскорблять оружие рыцаря.

— Веками мечами только убивали, — уверенно и спокойно, словно речь шла о чём-то простом и обыденном, вроде того, чтобы после занятий в кафе сходить, ответил Славян. — Меч — орудие разрушения, а слова о его благородстве и чести, отваге и доблести придуманы меченосцами, чтобы оправдать ремесло убийцы.