— Ястребы стремительно теряют популярность, — сказал Декстр. — А в орденских областях нас ненавидят. Вербовщики себя не окупят.

— Если пойдут в человеческие деревни, — змейски улыбнулся Кохлер. — А ты пошли их в смешанные поселения. Зомбаки ежедневно тренируются, каждое воскресенье устраивают воинские состязания. Человеки видят их боевое совершенство и завидуют. Зависть тем острее, чем глубже человеки осознают недостижимость такого уровня мастерства. Но геометрики могут побеждать зомбаков, это знают все, это проверено и доказано множеством войн. Ради того, чтобы утолить зависть, показать превосходство, человеки не то что в орден, в дерьмо вступят по самые уши.

— Можно попробовать, — с долей сомнения ответил Декстр.

— Пауль, вербовки — моя работа, я знаю о них всё. И не обижайся, но твои ребята тут не годятся. Я своих умельцев пошлю. Только ты дай им чёткую характеристику объекта вербовки, эталон. И курсанты у тебя будут.

— Что потребуешь взамен, крылатый брат?

— Ничего. Во время кризиса услугами не считаются.

— Ференц, не крути. Чего ты хочешь?

Кохлер рассмеялся.

— Ну ладно. Пятнадцать процентов курсантов через год отдашь мне. Разведке тоже люди нужны. Но выбираю я.

— Пять, — отрезал Декстр. — Знаю я, как ты выбираешь, все сливки снимешь.

— Десять.

— Договорились.

Генералы ударили по рукам, заказали ром — обмыть сделку.

— Ференц, — раздумчиво сказал Декстр, — а могут твои умельцы эльфийские и гобловые банды пошерстить? Там полно толковых ребят, которые рады бы свалить от боссов, да некуда.

— По вышвыркам разведка работала всегда. Это вы нос воротили, то вам не то, это не это. Раса, длина родословной… Ничего, прижало, так и плебеев геометриками делать начали, и даже инородцев.

— Не бухти. — Декстр заказал ещё кофе с коньяком. — Кстати, о плебеях. В какой деревне Ройсовым толстомясым засранцам рыльники начистили?

— Корзинка. А парня зовут Иван Чижик. Но за него ты мне должен человека из нынешних выпускников.

— Именно человека?

Кохлер на мгновение задумался.

— Пожалуй, нет. Людя.

— Чёрт с тобой, бери любого, — согласился Декстр. — Но Чижика я тебе и через год не отдам, и через десять.

— Именно поэтому я сейчас и беру у тебя выпускника. Всё честно.

— Да, — неохотно признал Декстр. И решил: — Договорились.

Генералы опять ударили по рукам.

Кармела всё утро была какая-то напряжённая, рассеянная, даже руку обожгла о сковородку.

— Стой, — удержал её Славян. — Не суй под воду, заживать долго будет, надо стрептоцидом присыпать.

— Не будет, — буркнула Кармела, вперилась мрачным взглядом в ожог, сосредоточилась. Волдыри стали исчезать, и вскоре никаких следов не осталось.

— Больно было? — сочувственно сказал Славян, хотел поцеловать обожжённое место. Кармела отстранилась.

— Что с тобой? — недоумённо глянул на неё Славян. Вроде бы ничем не обидел…

Кармела выключила газ под сковородкой, открыла дверцу холодильника, скользнула по содержимому пустым взглядом, захлопнула.

— Не будем тянуть, — проговорила она. Коротко передохнула и решительно сказала: — Иван, ты должен уйти.

— Что? — не понял Славян. — Зачем?

— Затем, что нам пришло время расстаться.

— Но почему? У нас всё так хорошо и по жизни, и в постели. Мы ведь любим друг друга.

— Это пройдёт. — Кармела села за стол — серьёзная, решительная и недоступная, словно отгороженная непробиваемой стеной. Славян и сам умел выстраивать такую, а сегодня впервые упёрся в чужую.

Кричать бесполезно, сломать стену невозможно, это Славян знал по себе, не помогут ни поцелуи, ни пощёчина. Он сел на второй стул.

— Хорошо, — ответил он. — Как скажешь. Но причину ты можешь назвать?

— Тебя слишком много для моей маленькой жизни. Тебе нужна женщина равная по силе. Меня ты сломаешь.

— Я был когда-нибудь груб с тобой? Пытался приказывать?

— О нет, как можно, — сказал Кармела со злостью. — Ты настоящий джентльмен. Грубости или приказного тона с дамой не позволишь себе никогда. — Она помолчала. — Лучше бы ты орал и размахивал кулаками как обычный деревенский хам. Было бы проще. А так… Ты заполнил собой всё, и мне не осталось места для самой себя.

Славян смотрел внимательно, вдумчиво.