– Чего ты испугалась?

– Так ведь Маньку убитую увидела. Испужалась и сиганула...Она вся синяя лежит, а по ней мухи ползают. Я сперваначала - то подумала, что она просто так померла, а потом пригляделась и совсем мне худо стало. Личико все побито, пальчики полома-а-аны-ы-ы!.
– Неожиданно заголосила баба Люба и капитан был вынужден на некоторое время прервать допрос. Что - то нацарапав на клочке бумаги он передал его мэру и строго предупредил.
– Доедешь до поста ГИБДД. Пусть они немедленно свяжутся с дежурным и высылают оперативную бригаду.

– Слушаюсь, товарищ капитан.
– Браво откозырял Трофимыч и мне на секунду показалось, что я попал в дурдом, где мне предстоит провести остаток своих дней.

– А по рации нельзя?
– Робко поинтересовался я.

– Нельзя!
– Коротко ответил капитан и вновь занялся бабой Любой.
– Ты зачем вообще к ней пошла? Ты что - то заподозрила?

– Ага. она вчера на улицу носа не высунула, вот я и подумала, что у неё снова нога разболелась.

– Может быть вы все таки освободите мне руки?
– Вежливо напомнил я о себе.
– Неудобно как - то, да и отекать начали.

– Подождете.
– Огрызнулся он и я с горечью понял, что домой мне не попасть даже к обеду.
– А когда ты в последний раз видела её живой? Повторил он мой вопрос.

– Так позавчера. Точно позавчера. Она ко мне заходила под вечер.

– И о чем вы говорили?

– О разном.
– Вспоминая старуха старательно нахмурила лоб.
– Об жизни...

– Она не показалась тебе напуганной?

– Нет, зачем же. Все как всегда. Поговорили, попили смородинового чаю, а как стало смеркаться, тут она и ушла. Ушла навстречу своей смертушки. Старуха напряглась и натужилась видимо собираясь завыть с новой силой.

– Стой, баба Люба!
– Упреждая вопли остановил её Гордеев.
– Погоди и соберись с мыслями. Сейчас я спрошу тебы о главном. Ты готова?

– Готова.
– Чуть помедлив растерянно ответила она.

– Ну вот и замечательно. Скажи ка мне, не слышала ли ты прошлой ночью шума подъехавшей машины которая бы остановилась возле дома?

– Нет, Игорь Степаныч, чего не слышала того не слышала, врать не буду. А сплю - то я вон как чутко, мыша и того услышу.

– Не замечала ли ты, что в последнее время вокруг её дома крутятся какие - то подозрительные люди?

– Тоже ничего путного сказать не могу. Чужих не видала, а свои к ней частенько заглядывали. Да ты сам у них спроси. Как кому совет дельный потребуется, или ещё что, так все все к ней и бегут. А куда больше - то? Она у нас самоя грамотная была. Ох ты, Господи, беда - то какая!

Я слишком хорошо думал когда расчитывал попасть домой к обеду. Отпустили меня только в конце рабочего дня, когда я уже охрип пересказывая одну и ту же историю каждому их следователю в отдельности, а потом и всем вместе взятым. На чем меня хотели подловить я так и не понял, но подозреваю, что и сами они этого не толком не знали. Теперь, надо полагать и вызов в прокуратуру не за горами. Сам черт дернул меня свернуть на ту дорогу!

Только в девять часов вечера, отупевший, злой и голодный я вернулся домой и здесь меня ждал новый сюрприз. Сюрприз сидел на кухне, кушал с тестем водку и назывался Макс Ухов. Мое появление было отмечено восторгом и новой порцией спиртного, котороя, как я полагаю, было извлечено из моего тайника.

– А мы с Максом тебя заждались.
– Лучезарно улыбаясь сообщил тесть. Собственно говоря, он пришел ко мне по делам, но после того как мы их благополучно разрешили - он счел своим долгом тебя дождаться.

– И какие же могут быть дела между бравым ОМОНовцем и старым алкоголиком?
– Пододвигаясь к столу язвительно спросил я.

– Ну зачем ты так, Иваныч?
– Смущаясь прогудел Ухов.
– Товарищ полковник золотой человек. О нем до сих пор говорят только хорошее.

– Был бы он плохой - я бы у него не жил. Так в чем суть вашей сделки.

– Пришел проситься на работу. В фирму "Сокол".

– Тебя вытряхнули из органов?

– Нет, я по совместительству.
– Совсем стушевался Макс.
– В свободное от работы время. Денег катастрофически не хватает, а браться за сомнительные дела не хочу.

– А ты уверен, что этот самый "Сокол" чист как голубь? Кстати, жив ли он вообще? Мне казалось, что после той театралной переделки от него останеться только хвостовое оперение.

– Замолчи, Костя, не каркай!
– Истово и строго вмешался шеф.
– Мой "Сокол" воспрял как Феникс и будет жить вечно.

– Ну и перо ему в задницу.
– Равнодушно заметил я.
– Пусть летает. Ну ладно, вы тут бражничайте, а мне пора спать. "Скоморох попу не товарищ".