Единственный человек, который мог бы политически навредить Бушу, Амирам Нир, который лично ввел Джорджа Буша полностью в замысел и ход всей операции, незадолго до своего 38-летия разбился на арендованном на чужое имя самолете "Сессна Т-210", направлявшемся из Мехико Сити в небольшой аэропорт Уруапан.

На "западном", американском плече сделки, которая вскоре обернется "ирангейтом", трудился ещё один ветеран, кадровый моссадовец, Майкл Харари. Он одно время возглавлял резидентуру в Мехико. При его активном посредничестве оружие получали реакционные режимы в Гватемале, досандинистском Никарагуа, в Панаме при Торрихосе35 и Норьеге.

Харари стал правой рукой Норьеги. Он стал заниматься подготовкой личной охраны Норьеги. Дом генерала в Панама-Сити охранялся по классической израильской схеме: колючая проволока и электронные датчики по всему периметру. Харари помог Норьеге организовать силы обороны Панамы, в которых названия подразделений даже копировали аналогичные названия, принятые в вооруженных силах Израиля. Через Харари Израиль также продавал оружие Национальной гвардии Панамы. Вскоре все коммерческие сделки между Израилем и Панамой, а не только продажа оружия, стали проходить через руки Харари, оставляя ему комиссионные. Когда США решили покончить с Норьегой, который стал важнейшим звеном наркоторговли, Харари предупредил Норьегу о предстоящем вторжении американцев и генерал скрылся за шесть часов до высадки американских парашютистов. Когда Норьега все же был предан суду США, американские официальные лиц указывали, что им нужен был только Норьега и у них не было ордера на арест Харари. В ходе судебного процесса над Норьегой в Майами имя Харари также не фигурировало. Аналитики предполагают, что роль Майкла не столь уж однозначна и скорее всего именно Харари "сдал" американцам Норьегу - отношения с ЦРУ для "Моссада" куда важнее, чем коррумпированный диктатор латиноамериканской страны, тем более, что с тем, кто должен был придти на смену Норьеге, были уже установлены вполне приличные отношения. Косвенно своеобразная роль Майкла в этом деле подтверждается тем, что американцы позволили израильской разведке организовать выезд Харари из Панамы и его возвращение домой так, что пограничные службы обеих стран не зафиксировали ни выезда, ни въезда.

Но теперь де-факто встал вопрос о ненужности вообще "альтернативной дипломатии". Любое государство Азии и Африки не находится в такой привязке к решениям структур типа Лиги арабских стран или подобных региональных объединений, и может действовать в соответствии с нормами открытой дипломатии. Египет подал пример, сейчас идут - хотя затормозились со смертью Хафеза Асада, - важные переговоры с Сирией. Арафатовские палестинцы устраивают очередную кампанию "протеста", Ирак обучает "добровольцев" в помощь "палестинским братьям", но фактически сняты основные препятствия для дипломатического процесса. Те же страны, которые не хотят идти по "нормальному" пути, по-настоящему не представляют интереса для государственного сотрудничества; получается так, что оно происходит не в интересах Израиля как государства, а в интересах тех или иных групп внутри него (прежде всего "Торговцев смертью") и в интересах самих стран, не идущих на официальное сотрудничество.

Но что это за страны? Фактически без исключений, это те, к кому применены сдерживающие меры мировым сообществом. Режимы, находящиеся в состоянии острых конфликтов с соседями, очень грубо нарушающие права и свободы в отношении своих граждан и так далее, - и те "трудности", которые они испытывают, добиваясь секретной поддержки и помощи от Израиля, однозначно вызваны воздействием на них "защитной реакции" мирового сообщества.

Вступая же в контакт с самыми опасными и неприглядными режимами, помогая им приобретать современное оружие в обход санкций, оказывая им серьезную помощь в становлении и совершенствовании служб безопасности и контрпартизанской борьбе, Израиль тем самым фактически оказывается в одном ряду с ними. Военно-промышленному комплексу государства и дилерам оружейного бизнеса, несомненно, выгодна и продажа оружия отечественного производства, - хоть куда, лишь бы побольше, - и посредничество в продаже, скажем, китайского или северокорейского оружия и военной техники. Но действительным интересам государства это уже очевидно наносит ущерб.

Но к этой стороне мы ещё вернемся. Сейчас представляется важным отметить, что все, связанное с "обычным" оружием, все-таки подчинялось стратегическому замыслу, в известной мере парадигме существования Израиля.

Часть 5. Оружие Судного Дня.

Наиболее отчетливо концептуальное решение было выражено в словах Моше Даяна, одного из самых ярких персонажей современной израильской истории.

Биографическая справка.

Моше Даян, выходец из семьи "ашкинази", переселенцев из Восточной Европы. Член Хаганы. Участвовал в совместных операциях с войсками де Голлевской "Свободной Франции". В бою у реки Литании был тяжело ранен в голову и лишился глаза. Повреждения были таковы, что молодой солдат некоторое время был парализован; повреждения лицевых костей не позволили протезировать глаз и он всю оставшуюся жизнь носил черную повязку.

К работе в ШАИ его привлек в 1941 году Рувен Шилой - первое профессиональное задание состояло в подготовке сети явочных квартир на случай новой оккупации Палестины и подготовке радистов-парашютистов. Вскоре состояние здоровья (и неукротимая воля, которая заставляла преодолевать физические недуги) позволила вернуться к непосредственно военной службе, которую Даян успешно совмещал, при необходимости, с разведработой. Так, сразу же после войны 1948 года он был спутником и помощником Шилоя, Голды Меир и Моше Шаретта в тайных сепаратных переговорах с Абдаллахом ибн-Хашеми. К средине пятидесятых он уже стал начальником генерального штаба израильской армии, затем, непосредственно перед войной 1967 года, министром обороны. В тайных миссиях участвовал и в последующие годы - об этом мы ещё расскажем в свое время.

Хороший стратег и компетентный государственный деятель, генерал Моше Даян в ядерном оружии видел мощное средство сдерживания арабов, избавляющее Израиль от необходимости "иметь танк в каждом дворе". Содержание большой армии, понимал этот кадровый военный, непременно привело бы государство к банкротству. "Нам нужна небольшая профессиональная армия, эффективная и недорогая, способная обеспечить текущие проблемы безопасности и ведение ограниченных кампаний, и обладающая ядерным оружием на случай полной конфронтации. В противном случае мы скатимся в экономическую стагнацию", говорил Даян.

Это понимание не было уникальным. Бен-Гурион тоже мечтал сделать Израиль ядерной державой. Это, по его мнению, означало бы действительную независимость, учитывая, что Израиль практически лишен сырьевых ресурсов. И конечно же он понимал, что как бы не было важно производство электроэнергии без импортного угля или нефти, приобретение ядерного оружия ещё важнее.

Действия в этом направлении стали одной из стратегических основ государственной политики и прослеживаются во всей истории Израиля.