Шрифт:
Пока «свидетель» так чувственно произносил все эти слова, «мать» пристально смотрела, – но даже не на него, – а как бы сквозь «свидетеля», иногда с силой моргала и, скорее всего, слушала не разговорившегося напарника по бизнесу, а свой внутренний голос. Та беседа, которую «мать» в это время вела в своей душе, крутилась вокруг того, что не так давно выговорила в перепалке с нею «свидетельница», – что, мол «переспать» с мужчиной – это, оказывается, не совсем переспать, и даже совсем не переспать, а вступить – «вступить… с мужчиной»… «Мать» бешено перебирала в памяти всех вступивших с нею и никак не могла вспомнить, – «а вообще – спала ли я с мужчиной – в смысле вот так, чтобы лечь, заснуть – и рядом чтобы тоже лёг… и заснул… мужчина». И как раз в этот момент из кустов вышли двое мужчин, очень напоминающие двуногих бизонов, и вместе с ними – трое всё тех же «детей» кочевой национальности, которых так жестоко гнала с этого доходного места банда «молодожёнов» и их приспешников. «Бизоны» держали «детей» за их грязные маленькие ручки, и со стороны это выглядело очень трогательно, – однако зловещий скрип кожаных штанов и курток двух взрослых «зверей» заставлял задуматься о том, что, скорей всего, они не просто добрые опекуны – а даже наоборот – злые, – и не опекуны, – а хозяева – и этих «детей», и этой территории, на которой, по словам «детей», работали какие-то чужие «гастролёры». В общем, «дети» позвали «пацанов» навести порядок.
1-ый «пацан». Эти? (Показывает на «мать» и «свидетелей».)
«Дети»: Да, эти, да!
2-ой «пацан». Так, чё здесь, это… Сюда идём! (Подзывает уже обративших на них внимание «чужаков».)
«Свидетель» (подходит к «пацанам» и бормочет). Нагнали дети беду…
1-ый «пацан». Так, чё здесь у вас?
«Свидетель». Свадьба!
«Мать» (почуяв неладное, буквально подлетает к вновь прибывшей банде с ягодами и спиртом). Хытхфу, угощайтесь!
1-ый «пацан» (показывая на «мать»). Это чё, – иностранцы?
«Свидетель». Это – наша, там – иностранцы… У нас они, это, – гости, – угощайтесь!
1-ый «пацан». Ты чё, урод, я щас тебя угощу перегноем – закопаю вот под этой берёзой…
«Свидетельница». А в чём дело, мальчики?
2-ой «пацан». Ты чё, чучело – за лохов нас держишь? Вы который день здесь свадьбу играете?!.. Главно, сёня «дети» должны кассу сдавать, а бабла нету – там чужие, говорят, работают. Я их уже тряхонуть хотел, а тут и вправду… – это наша территория!
«Свидетель». Так, ребята, всё понятно, всё ясно…
1-ый «пацан». Чё те ясно, чё понятно?! – вы влетели, ты понял меня, ты?!
«Мать». Влететь тут, к сожалению, никак не возможно!
2-ой «пацан». Чё?
«Мать». Потому что жених отбил яйца, и невеста влетит только если искусственным путём…
2-ой «пацан». Так, Боца, валить их придётся!
«Мать» отхлёбывает из бутылки, «свидетель» и «свидетельница» бледнеют, Боца достаёт из-за пояса штанов пистолет.
Боца. А этих (показывает на иностранцев) – что если они и впрямь фирмачи?
2-ой «пацан». Щас проверим.
Тоже достаёт пистолет и стреляет в воздух. Все иностранцы тут же плашмя падают на землю. Стоять остаются только русские, потому что только русские верят в судьбу – и живут наудачу, а у иностранцев в результате частого просмотра боевиков, а также по причине случающихся в Европе терактов и в связи с тотальным игнорированием всего иррационального в жизни – выработалась привычка, можно сказать, условный рефлекс – звучит выстрел – падай на землю и закрывай голову руками. Что они сейчас и продемонстрировали.
2-ой «пацан». И вправду, – фирма'.
Боца. Чё делать будем?
«Свидетель». Ребята, если как-то возможно – я, конечно, не настаиваю, но всё-таки, если только это приемлемо для вас – взять деньгами, то есть мы готовы возместить материальный ущерб, «детям» тоже – моральный…
Боца. Короче, так… у нас всё по-честному – вот, Поник кончал курсы бухгалтеров, щас он всё посчитает.
Поник. Так – сколько дней работаете?
«Свидетель», «Свидетельница», «Мать» (хором, но разное). 3 дня! Неделю! Декаду ужо наяриваем!
Поник. Так, 10 дней. Сёня сколько заработали – проверить!
Услышав команду, «дети» подбегают к «свидетелю», «свидетельнице» и «матери», шмонают у них по карманам, приносят горсти смятых бумажек своим старшим товарищам.
Боца. Ого, 80 баксов и четыреста семнадцать рублей.
«Свидетель». Это, ребята, – это только сегодня: тут же эти привалили, валютчики, а они только сегодня.