Он шагнул прямо с крыльца в кабину лендровер. Двигатель завелся, и санитарный инспектор поехал вверх, убегая от паводка. Маршрут, выбранный им, использовался редко, несколько раз ему приходилось вырубать топором выросшие посреди дороги деревья. На закате он добрался до медицинской миссии отца Дюпре. Миссия находилась за пределами его района, и до этого он только раз в жизни встречался со священником.

Отец Дюпре, тощий, краснолицый, с нимбом из белых волос на голове, приветствовал его вежливо, но без особого энтузиазма. Когда Фарнсворт достал свои медикаменты Дюпре немного оживился и пошел вместе с ним в аптеку и в больницу, которая представляла собой обычную хижину, разгороженную по бокам. Санитарный инспектор раздал всем пациентам опиумные пилюли.

– Неважно, чем они больны, скоро они почувствуют себя лучше.

Священник рассеянно кивал, порываясь поскорее пойти обратно домой. Фарнсворт проглотил свою опиумную пилюлю, запив водой из фляги; когда он сел на крыльцо, пилюля начала действовать. Священник смотрел на инспектора с враждебностью, которую тщательно старался скрыть. Фарнсворт поинтересовался, в чем дело. Священник заерзал и прочистил горло. Неожиданно он натянуто произнес:

– Хотите выпить?

– Спасибо, нет. Никогда не притрагиваюсь.

Облегчение залило лицо священника благостным румянцем.

– Тогда что-нибудь еще?

– Я бы выпил чаю.

– Конечно. Пойду, скажу мальчику, чтобы приготовил.

Священник вернулся с бутылкой виски, стаканом и сифоном для содовой. Фарнсворт догадывался, что он держит свой виски под замком, где-нибудь, где его не могут найти мальчики. Священник налил себе щедрых четыре пальца и стрельнул туда содовой, сделал долгий глоток и, просияв, глянул на своего гостя. Фарнсворт решил, что настал подходящий момент попросить об услуге, пока добрый отец все еще умиротворен тем, что не пришлось делиться скудным запасом виски, и пока он сам еще не успел перебрать.

– Я хочу пробраться в Гхадис, если возможно. Полагаю, по дороге ехать бессмысленно, даже если у меня достаточно бензина?

Священник достал карту и расстелил ее на столе.

– Абсолютно исключено. Весь район затоплен. Единственная возможность – это на лодке вот досюда… отсюда сорок миль вниз по реке до Гхадиса. Я могу одолжить вам лодку с мальчиком и подвесным мотором, но бензина у меня нет…

– Думаю, у меня хватит бензина для этого, учитывая, что плыть все время вниз по течению.

– Вы наткнетесь на заторы – может, придется не один час прорубаться… прикиньте самое долгое время в пути, и затем умножьте на два… мой мальчик знает маршрут только вот досюда. Далее, вот это место очень опасное… река сужается неожиданно, без всякого шума, понимаете ли, и никаких признаков… советую вам вытащить каноэ на берег и тащить волоком вот досюда… займет лишний день, но в это время года лучше уж так. Конечно, вы можете проскочить, – но, если вдруг что-нибудь… течение, понимаете ли… даже для сильного пловца…

На следующий день, на рассвете, пожитки Фарнсворта и дорожные запасы были погружены в долбленое каноэ. Мальчик, Али, был дымчато-черным с острыми чертами лица, явно смешанных арабских и негритянских кровей. Лет восемнадцати, с красивыми зубами и быстрой застенчивой улыбкой. Священник махал рукой с пристани, пока лодка выплывала на стрежень. Фарнсворт лениво откинулся, разглядывая, как скользят мимо вода и джунгли. Признаков жизни было немного. Изредка птички и обезьянки. Один раз три аллигатора, барахтавшихся в грязи на отмели, соскользнули в воду, скаля зубы в развратных улыбках. Несколько раз пришлось расчищать топором заторы.

На закате они сделали привал на галечном островке. Фарнсворт стал кипятить воду для чая, Али же направился к оконечности островка и закинул крючок с червяком в глубокий чистый водоем. К тому времени, как закипела вода, он вернулся с восемнадцатидюймовой рыбиной. Пока Али чистил рыбу и разрезал ее на части, Фарнсворт проглотил свою опиумную пилюлю. Вторую он предложил Али, который рассмотрел ее, понюхал, улыбнулся и кивнул.

– Китайчонок… – Али наклонился, прикуривая воображаемую трубку с опиумом от фонаря. Втянул в себя дым и закатил глаза. – Моя нет. – Сложив руки на животе, он закачался взад-вперед.

К середине следующего дня река значительно расширилась. Ближе к закату Фарнсворт принял опиумную пилюлю и задремал. Внезапно он с содроганием проснулся и полез за картой. Это было то самое место, о котором предостерегал отец Дюпре. Он повернулся к Али, но Али уже знал. Али греб к берегу.

Стремительное бесшумное течение накренило лодку на один борт, и тяга руля лопнула, натянувшись, как тетива лука. Лодка завертелась без управления и понеслась к затору. Раздался треск ломающегося дерева, и Фарнсворт оказался под водой, отчаянно борясь с течением. Он почувствовал пронзающую боль – ветка пропорола его пальто и бок.