Однако Быстроножка не был бы сам собой, если бы хоть ненадолго перестал поддевать окружающих. А потому буквально за несколько шагов до калитки он весело закричал недобро смотревшим на них из-за забора дворцовским:

— О, вы нас, товарищи, поздравить с нашим заработком пришли, правда? Ну надо же, какая любезность…

Мирек было повернулся к Быстроножке — зачем масла-то в огонь подливать, но не успел сказать и слова, как из-за его спины подал голос и Красненький. Умело изображая притворное разочарование он протянул:

— Ну воот, а где ж оркестр? Да и торжественных речей что-то не слышно…

Эти замечания были вполне безобидными, однако на и без того разозлённых местных мальчишек они подействовали как искра на бочку с порохом: из-за калитки раздался рёв, которым могла бы гордиться целая стая павианов, дверца калитки резко распахнулась, высокий сетчатый забор заходил ходуном, прогнулся под напором тел, и несколько из местных, среди которых был и Тонда Плигал, вывалились на площадку, прямо навстречу ребятам из «Быстрых стрел»…

Мирек Душин уже не знал, кто где. Он стойко принимал и раздавал во все стороны тумаки, стараясь прорваться вместе с толпой кидающихся на него мальчишек через калитку, на свободную улицу. Там было бы легче. За Ярку он не переживал — это сильный и ловкий парень. Да и Индра Гойер был хоть и младше Ярки, но тоже не промах. Зато вот оставшиеся двое паршивцев — Красненький и Быстроножка — по глупости слишком рано спровоцировавшие начало драки своими дурацкими шуточками — те его беспокоили.

Быстроножка тем временем успел отбежать от калитки на пару шагов и уже собирался продемонстрировать всем, что своё прозвище он получил не просто так, как несколько рук втащили его обратно с такой скоростью, что он успел только выкрикнуть испуганное: «Ой, ёлки-метёлки!»

В полную силу драка началась только перед самым забором. Теперь это был не клубок, а масса тел, молотящих, на первый взгляд, всех вокруг без разбора. Только посвящённый сейчас разобрался бы, кто тут на кого нападает.

И хотя длилось всё это недолго, отмутузить «Быстрых стрел» местным удалось о-го-го как: та пара синяков и царапин, которые достались мальчишкам из Дворцов, не шли ни в какое сравнение с тем, сколько досталось «Быстрым стрелам».

— Я тебе покажу торжественную речь!.. А вот тебе оркестр!.. Сами себя поздравите! — прорывался сквозь шум драки крик Тонды Плигала.

Мирек с Яркой проложили себе дорогу к отступлению лишь после того, как увидели, что остальные трое ребят убегают по направлению к Другой стороне. Они обменялись с местными ещё парой оплеух и угроз, и место перед забором опустело. С Индрой, Быстроножкой и Красненьким они встретились на одной из улиц Другой стороны.

— Ой-ёй, ну и досталось же нам! Один — ноль в пользу дворцовских! Спустить флаги! — завидев их закричал Быстроножка, левый глаз которого затёк так, что он им ничего не видел.

Его дурашливое настроение передалось и остальным. Не смеялся только Мирек, которого вся эта история ужасно разозлила. Но злился он вовсе не из-за того, что им досталось — проигрывать он умел. Несправедливой ему казалась сама причина драки — как может собирание мячиков быть привилегией некоторых избранных ребят только потому, что они живут рядом с площадкой? Где тут справедливость?! Его прямолинейный и честный характер не позволял ему с этим смириться.

— Ты чего притих, Мирек? — тихонько спросил Индра Гойер.

— На тебя что, новогоднее настроение нашло? — начал было Красненький, но Ярка Метелка жестом дал ему понять, что лучше сейчас помолчать.

Когда у кого-то было «новогоднее настроение», как они это называли, он дулся, был недовольным и ругался со всеми, а настроение Мирека сейчас было совершенно другим.

— Весело со мной сегодня уже не будет, — немного резко ответил Мирек, выдавив из себя улыбку. — Разговор мы продолжим завтра. Приходите все в клуб после обеда, в пять. А сейчас — по домам, уже поздно! А то как бы дома не было продолжения того, от чего из Дворцов сбежали.

Ребята разошлись, и темнота милосердно скрыла поражение «Быстрых стрел».

После драки во Дворцах у всех ребят из «Быстрых стрел» болела каждая косточка в теле. Быстроножке пришлось всю ночь делать компрессы на опухший глаз, а Ярка Метелка мучился с вывихом пальца на левой руке.

Однако куда больше, чем ранения, «Быстрых стрел» угнетало осознание их бесславного поражения — такой позор!

— Я не доживу до утра! Вот увидите, не доживу! — громко заявлял Красненький ещё в тот злополучный вечер, перед тем, как все разошлись по домам.