Шрифт:
XIX
XX
1
Рая – христиане, платящие поголовный налог, так называемый «гарач». (Прим. Байрона.)
XXI
XXII
XXIII
XXIV
XXV
XXVI
«Простясь с печальными брегами,Я с маврским опытным пловцомСтремил свой бег меж островами,Блестящими над влажным дномЖемчужно-пурпурным венцомСвятого старца океана.Я видел их. Но жребий мой:Где свел нас с буйною толпой,Как власть дана мне атамана,И как навеки решено,Что жизнь и смерть нам заодно, —Я рассказать тебе успеюТогда, как будет свершено,Что тайно в думе я имею».
«То правда, в шайке удалойКипит дух буйный, нрав крутой;Все разных званий, разной веры;Им чужды общие примеры;Но простота, без лести речь,Покорность власти, верный меч,Душа, которая стремитсяБесстрашно с гибелью сразиться,Их братство, дикая их честь,И вечная за падших месть, —Все мне порукою надежной,Что должен я искать меж нихОплота в участи мятежной,Удачи в замыслах моих.Уже я главным в шайке смелой,Но франк один, преклонных лет,При мне, и юности незрелойДает свой опытный совет.Меж ними много душ высоких,И много замыслов глубоких;Здесь вольностью оживлены,Забывши бедствия былые,Друзья Ламброса удалые,Отчизны верные сыны,В пещерах часто ночью темной,При ярком зареве огней,Своих рая [1] с мечтой огромнойУже спасают от цепей;Им думать весело о воле,О равных правах, мирной доле;Их нет нигде, им быть нельзя,Но их мечтой пленен и я.Я рад нестись шумящими зыбями!Скитаться рад в кибитке кочевой,Мне душно жить за пышными стенами;Люблю шатер, люблю челнок простой.О, милый друг! Всегда, везде со мною,И на коне мне спутница в степях,И по волнам на легких парусах;Ты правь конем, ты правь моей ладьею,Ты будь моей надежною звездою!..Ты освятишь мой жребий роковой,Мне принесешь небес благословенья.Лети, лети в ковчег мятежный мой,Как благодать, как голубь примиренья;Иль в страшный час, во мраке бурных днейБудь радугой прекрасною моей;Зажгись зарей вечерней над холмами,Пророческим огнем меж облаками.Свята – как свят муйцинов Мекки гласПоклонникам молитвы в тихий час, —Пленительна – как песни звук любимыйВ мечтах младых тоской неизъяснимой;Мила – как мил напев земли роднойИзгнаннику в стране, ему чужой;Так будет мне отрадою бесценнойРечь нежная подруги несравненной.Приют, как рай в час юности своей,На островах, цветущих красотою,С моей рукой, с любовию моейТебе готов; там дышит все тобою,Там сотнями мечи уже блестят,Они спасут, и грянут, и сразят.С тобою я, – а шайка удалаяВдоль по морю помчится разъезжать,И для тебя, подруга молодая,Чужих земель наряды отбивать.В гареме жизнь скучна, как плен тяжелый;У нас светла беспечностью веселой.Я знаю, рок грознее с каждым днемНесется вслед за дерзким кораблем;Но пусть беда отважных настигает,Судьба теснит и дружба изменяет;Все усладит любовь твоя одна.Прелестный друг! С той думою сердечной,Что ты моя, что ты верна мне вечно,Печаль летит – и гибель не страшна,Равна любовь, равно к бедам презренье,С тобой во всем найдется наслажденье;Заботы, грусть и радость пополам;Все ты – все я – и нет разлуки нам.Свободные, – с товарищами смелоОпять в морях начнем мы наше дело.Так свет идет; дух жизни боевойДается всем природою самой.Где льется кровь – где стран опустошенье,Ужасна брань и ложно примиренье;И я горю воинственным огнем,Но я хочу владеть одним мечом.На распре власть престол свой утвердилаИ властвует им хитрость или сила;Пускай же меч блестит в моих руках,А хитрость пусть гнездится в городах;Там негою те души развратились,Которые б и бед не устрашились;Там без подпор, без друга красотеЦвести нельзя в невинной чистоте;Но за тебя страшиться мне напрасно:Как ангел, ты светла душою ясной.Как знать судьбу! Но нам в родной странеСпасенья нет, а горести одне.Мою любовь разлука ужасает:Яфаром ты Осману отдана;Беги со мной! И страх мой исчезает;Попутен ветр, ночь тихая темна.Чета любви ненастья не робеет,В опасной тьме над нею радость веет.Бежим, бежим, о милая! С тобойОтрадно все: – и дышат красотойМоря и степь; – в тебе весь мир земной!Пусть ветр шумит страшнее и страшнее,Прижмешься ты к груди моей теснее!Не ужаснет час гибельный меня!Лишь о тебе молиться буду я.Что буйный ветр? Что бездны океана?Страшись, любовь, коварства и обмана!Нас гибель ждет в гареме, не в морях;Там миг один, а здесь вся жизнь в бедах.Но – прочь от нас тяжелых дум волненья!Решись скорей! Настал уже для насИль час беды, или свободы час.Мы жертва здесь и гордости, и мщенья.Яфар мне враг! И хочет дерзкий бейНас разлучить, – тебе Осман злодей!»
«Гарун от казни и упрекаИзбавлен мной; в сераль до срокаЯ прибыл, – здесь не каждый знал,Как я по островам скитался;Кто тайну ведал, – умолчал, —И я начальником осталсяНа все готовых смельчаков;Решитель дерзостных трудов,Я их в разъезды рассылаю,Меж них добычи разделяю;И жалко мне, что редко самПускаюсь с ними по волнам.Но уж пора! Во тьме глубокойВсе тихо! Челн мой недалеко;Уж ветер вьется в парусах.Бежим! Оставим гнев и страхНа здешних мрачных берегах!Осман пусть явится с зарею;А ты свободна – ты со мною!И если этот гордый бейЖить должен, – и отца родногоСпасти от часа роковогоТы хочешь, – о, беги скорей!Беги! Когда ж судьбы моейУзнав всю тайну без обмана,И клятву сердца, и мечтыЛюбви младой забыла ты, —Я остаюсь, я жду Османа!Тебе не быть его женой,Не быть, что б ни было со мной!»
И неподвижная, немаяСтояла дева молодая.Так нам резец изобразил,Как мать в печали безотраднойВдруг обратилась в камень хладный.Лишенная и чувств, и сил,Очам она являла то же;Лишь, бедная, была моложе;Но, страха тайного полна,Едва опомнилась она, —Как видит: у ворот садовыхВдруг блещет факел роковой…Блеснул один, – блеснул другой,И много, – и огней багровыхСвет яркий озаряет сад.«Беги!.. Ты больше мне, чем брат!»И в красном зареве с мечамиЗлодеи видны меж кустами.Они бегут, они летят,По рощам, в просеках мелькают;Кинжалы, факелы сверкают,Страшнее всех Яфар бежит,Бежит к пещере отдаленной,И машет саблей обнаженной,И гневом бешенства кипит.Селим! Ужель судьба решила,Чтоб здесь была твоя могила?
Отважный смотрит: «Бил мой час —Зулейка! Скоро все свершится!Целуй меня в последний раз.Но близко наши, – к ним домчитсяПризывный звук, – узрят ониВ кустах багровые огни;Их мало… но чего страшиться!»Вдруг из пещеры он стрелой, —Чеканный пистолет хватает:Раздался выстрел вестовой, —И дева в горести немойБез слез от страха обмирает.«Не слышно… что ж!.. И приплывут,Но уж Селима не найдут.На выстрел мой бегут толпоюЗлодеи ближнею тропою.Так обнажись, отцовский меч!Ты не видал подобных сеч.О, друг! Прости! Чрез рощу тайноИди с надеждой во дворец.Тебе разгневанный отецПростит. Но, ах! Чтобы случайноСвинец вблизи не просвистал;Чтоб в очи не блеснул кинжал.Иди… Не бойся за Яфара;Пусть яд был дан его рукой,Пусть скажет: робок я душой;Не дам ему – не дам удара;Но их – я рад, готов разить;Меня ль убийцам устрашить!»
И он, как вихрь, на склон прибрежныйСтремится, выхватив свой меч;Вот первый из толпы мятежной, —Его глава скатилась с плеч.Вот и другой; меч снова блещет, —И труп у ног его трепещет.Но уж он сам со всех сторонТолпою буйной окружен.Селим сечет их, колет, рубит;Достиг до волн береговых,И видит в море удалых.Ужели рок его погубит?К нему бесстрашные в бояхЛетят на белых парусах;О! Дуй сильнее, ветр попутный!Они спешат, – они гребут,И с лодки в море – и плывут,И сабли блещут в пене мутной;Их дикий взор, как жар, горит,С одежд, с кудрей вода бежит —Вскочили… вскрикнули… сразились;Кипит в саду шумящий бой;Но где ж Зулейки друг младой?Чьей кровью волны обагрились?
От вражьих стрел, от их мечейНеуязвленный, невредимый,Толпой неистовых теснимый,Уж он на взморье, меж друзей;Уж верная ладья манилаЕго к приветным островам;Уже рука его врагамУдар последний наносила,В тот самый миг… Увы! ЗачемТы медлишь, юноша несчастный!Что оглянулся на гарем,Где не видать тебе прекрасной!Ни тяжкий плен, ни смертный страх,Она одна, одна в очах,Он в ней живет – и в час напастиНадежда льстит безумной страсти;В тот миг свинец летит, свистит:«Вот как Яфар врагов казнит!»Чей слышен голос? Кто свершительУдара мести в тьме ночной?Кто злобною вблизи рукой,Кто метил выстрел роковой?Чей карабин?.. Он твой, губитель!Ты ядом брата отравил,Ты ж сироту его убил!..И хлещет кровь его струеюНад ясной влагою морскою, —И бурных волн прибрежных шумУносит ропот тайных дум.
Уже рассвет, – клубятся тучи, —В туман одет небесный свод;Полночный бой у шумных водДавно замолк; но брег зыбучийЯвил с печальною зарейСледы тревоги боевой,Обломки сабли притупленной,И меч еще окровавленный.Заметно было на песке,Как буйные его топтали,Как руки, роясь, замирали, —И под кустом невдалекеКурился факел обгорелый.Вот опрокинутый челнокВолною брошен на песок,И епанча из ткани белойВ крови, пробитая свинцом,Висит на тростнике морском, —И быстрый плеск волны упорнойОтмыть не может крови черной;Но где же тот, с чьего плечаВ крови упала епанча?О! Если б сердце чье хотелоОплакать горестное тело, —Пускай его, пусть ищет там,Где море и кипит, и блещет,И под скалой Сигейской плещет,Стремясь к Лемносским берегам;Над ним морские птицы вьются,Уж хладный труп клевать несутся,И он бесчувственный плыветПо произволу бурных вод, —И, колыхаяся с волною,Качает юной головою.Всплывает, тонет и поройКак бы грозит еще рукой.И пусть клюют морские птицыЕго, лишенного гробницы;Иль дикий крик и клев страшнейТлетворных гробовых червей?Был друг один, был ангел милый,Прекрасный спутник прежних дней;Она одна душой унылойГрустила б над его могилой. —И столб с надгробною чалмойКропила верною слезой;Но светлый взор ее затмился, —И пламень жизни в ней погасТогда, как рок его свершился,Как бил ему последний час.