– Это ваш самолет, но поведу его я, – негромко, но твердо ответил Зубов. – И экскурсия нам предстоит не самая приятная. Наверняка опасная. Я не хочу брать с собой людей, которых не знаю. В которых сомневаюсь.

– Сомневаться не в чем, – Олейник раздраженно поморщился, он уже все решил для себя, разработал четкий план, и менять его на ходу не желал. – С тобой полетит начальник моей службы безопасности Озеров и его заместитель Панченко. Один – бывший офицер ФСБ, другой из милиции. Но не в этом дело. Главное – это проверенные люди. Они неплохо обращаются с оружием и знакомы с взрывным делом. Я им доверяю.

– Пусть ваши люди занимаются своим делом, – ответил Зубов. – ИЗ всех кандидатов я выбираю Витю Суханова.

– Но почему?

Упертость собеседника, его упрямство, граничащее с дремучей тупостью, доводили Олейника до бешенства. Он подготовил к делу двух профессионалов, и теперь, только потому, что Зубову шлея попала не под ту ягодицу, должен все поменять, довериться любителю, человеку, которого в глаза его не видел. Хотелось размахнуться и кулаком въехать ему по морде летчика, но пришлось сдержаться, не тот случай, когда можно дать волю рукам. С Зубовым или по-хорошему. Или никак.

– Я летал с ним.

– И что с того? Ты много с кем летал.

– Я знаю, на что он способен в трудной непредсказуемой ситуации. Он стреляет не хуже ваших людей. И взорвать сможет все, что вам понравится. Кроме того, он крестный отец моей дочери.

– Что? – переспросил Олейник, потому что не расслышал последних слов.

Дурацкая манера Зубова разговаривать тихо, чуть ли не шепотом, так, что собеседнику приходиться напрягать слух, чтобы разобрать, что он там бормочет себе под нос. Строит из себя такого спокойного крутого мужика, которому все нипочем, а на самом деле… Олейник не довел мысль до конца. С мнением летчика придется считаться, потому что план вдруг повис на волоске. Подобрать нового пилота, поставить задачу, объяснить ему что к чему… Нет, это слишком долго, трудно и опасно. Кандидата лучше Зубова не найти, это факт. Черт бы его побрал.

– Я говорю: Суханов – крестный отец моей дочери.

– Это пустая лирика. Крестный он или не крестный. Это ничего не меняет. И почему ты раньше не сказал об этом Суханове? У нас было время все обсудить, обдумать. Взвесить наши шансы. А теперь…

Олейник выругался и сплюнул. Послышался гул мотора, машина остановилась, хлопнула дверца. На асфальт легла тень, человек вошел в ангар и встал у ворот. Потертая кожанка расстегнута, на голове кепочка. Мужчина помахал собеседникам ладонью и опустил руки в карманы куртки.

– Это и есть ваш Суханов?

– Я хочу, чтобы ты взглянул, как он стреляет, – сказал Зубов. – Если парни из вашей службы безопасности сумеют лучше, я полечу с ними.

– Вообще-то у меня туго со временем. Ну, что ж… Раз вы так серьезно подготовились к моему визиту, давайте взглянем.

На «форде» Суханова добрались до песчаного карьера. Позади молодой сосновый лес, впереди кучи песка, ржавый экскаватор, брошенный тут в незапамятные времена, когда карьер выработали. И вокруг ни души, только дождь шелестит в траве, и ветер гонит по небу низкие тучи.

Зубов и Олейник, встав под деревом, курили, наблюдая, как Суханов вытащил из багажника пластиковый ящик с пустыми бутылками. Отмерив пятьдесят шагов, поставил одну бутылку на гусеницу экскаватор, вторую на ступеньку, ведущую в открытую кабину. Отмерил еще десять шагов и бессистемно расставил остальные бутылки: на куче песка, на валуне, поросшем мхом, на полусгнившем стволе дерева, лежавшем поперек дороги.

Десять мишеней, все на разном расстоянии и на разной высоте одна от другой. До ближайшей метров двадцать пять. Суханов вытащил из багажника и расчехлил карабин. Загнал в направляющие обойму. Принял стойку, выстрелил, повел стволом и снова нажал на спусковой крючок. Со стороны казалось, что Суханов не целится, действует интуитивно. Взгляд фокусировался не на мушке карабина, а на мишени. Разлетелась четвертая бутылка, но пятая и шестая остались невредимыми.

Суханов не стрелял дважды по одной цели, он медленно поводил стволом, не останавливая движение карабина. Выстрелы щелкали один за другим. Последняя гильза упала в мокрую траву. Пятнадцать секунд – десять выстрелов.

– В движущиеся цели я попадаю лучше, – сказал Суханов.

– И так недурственно, – Олейник шагнул вперед, вытер ладонью мокрые от дождя щеки и подбородок. – Восемь попаданий из десяти. С этим номером вам можно выступать в цирке.

– И это в дождливую погоду, – добавил Зубов. – При боковом ветре.

– Долго репетировали?

– Без репетиций, – покачал головой Суханов. – Но если бы сомневаетесь… Вон в ящике еще десять бутылок. Можете расставить их, где хотите. На расстояние до пятидесяти метров. Я и на сотню не промахнусь, но из-за дождя и тумана цель не видна.

– Не стоит, я уже все видел, – покачал головой Олейник. – Откуда у вас этот карабин?

– Купил по охотничьему билету, – ответил Суханов. – В свое время, когда распродавали имущество армии, карабину Симонова стояли в охотничьих магазинах. Можно было приобрести в военных частях по разрешению МВД. Немного старомодная вещь, но мне нравится. Хороший бой.