Шрифт:
– Адрес! – произнес он жестко.
Кажется, клюнуло!
– Вербная, семь. Это по центральному шоссе в сторону Посадовки…
– Знаю! Что именно нужно?
– Деньги и связи. Понимаешь, там когда-то хотели устроить этнографический музей, но не было денег. На снос денег тоже нет, но, понимаешь, идея про снос – это как пробный камень: промолчит город или не промолчит. Если проглотит, то Речицкий тут же отсчитает деньги. Зачем сносить, спрашивается, если нет желающих купить участок? Значит, есть, и все называют Речицкого. В самом крайнем случае можно устроить там и музей, и театр, там много места, два этажа, и сад – в нем тоже можно давать спектакли. Ребята из Молодежного поднимают всех – музей, охрану памятников, археологов. Твой друг Леша Добродеев делает материал. Удивительно, что он не обратился к тебе…
При упоминании имени Добродеева Ситников дернул плечом, словно отгонял назойливую муху.
– Ребята из Молодежного? Вербицкий?
– Вербицкий. Знаешь, я всегда думала, что он, если честно, не совсем вменяемый… Вроде придурка. А он просто прикалывается – ему нужно удивлять и поражать публику, он настоящий лицедей, балаганщик… Кстати, в этом доме до недавнего времени было общежитие работников культуры.
– Ты, как я посмотрю, сдружилась с артистами? – неприятным голосом спросил Ситников.
Кажется, я перегнула палку, забыв, что Александр Павлович – собственник и хищник, и, несмотря на близкую свадьбу с новой невестой, ничто не забыто. Он, набычившись, смотрел на меня, а мне хотелось подразнить его и ответить: «Ага, сдружилась! Классные ребята!» Но для пользы дела следовало попридержать язык, как учит подруга детства Галина, и шагать прямиком к цели. А самый простой путь к цели, красная тряпка перед носом быка, наш враг номер один – аферист Речицкий, который затевает стройку века – гидропарк, разрушая при этом исторические культурные ценности.
И я ответила:
– Да нет, Саша, я почти никого там не знаю. Это Лешкины знакомые. Кстати, я недавно виделась с ним – он рассказал, что принимал участие в устройстве твоего счастья.
Сорвалось с языка!
– Мы давно не виделись, – процедил Ситников и снова дернул плечом.
Никак разбежались? После такой замечательной услуги, как знакомство с женщиной-вамп? Вопиющая неблагодарность, Александр Павлович! Да после того, как этот сводник устроил встречу с женщиной вашей мечты, ему полагается почетное место в вашем доме на всю оставшуюся жизнь! И французский коньячок в придачу. А тут получается – познакомил с моделькой и пшел вон? От Лешки просто так не отцепишься, а тут давно не виделись! Странно.
– Сколько вам нужно? – спросил Ситников.
Я вытащила из сумочки блокнот и ручку и, как опытный банковский служащий, написала на листке сумму. Протянула ему блокнот. Руки наши соприкоснулись, и мы оба отдернули их. Блокнот упал на чашку с недопитым кофе, чашка опрокинулась; мы оба смотрели на ручеек кофе, резво бегущий по столу. «Как моя разбитая жизнь», – сказала бы Галка.
– Двумя траншами, – сказал Ситников, отрываясь от ручейка. – У вас там есть грамотный бухгалтер?
– Я спрошу. Спасибо, Саша.
Кажется, финита? Поднимайтесь, Екатерина Васильевна, и освободите помещение. Я поднялась, протянула ему руку. Он, поколебавшись, взял. И тотчас я почувствовала, как нас обоих тряхнуло. Мы смотрели в глаза друг дружке – время остановилось. Мне казалось, он вспоминает… Он помнит! Он все помнит! И картинка, яркая радостная картинка у нас – одна на двоих: сверкающий океан, обжигающий белый песок, ленивое шевеление пальмовых листьев, пронзительные крики павлинов… безмятежный летний день… И желание, которое захлестывало нас и било через край… И чувство, что это навсегда, что мы вернемся и будем возвращаться вечно, что это нельзя разорвать, проесть, уничтожить, что это неисчерпаемо!
Мне казалось, Саша сейчас скажет… он скажет: «Катюха, дурында моя, мы сошли с ума! Как мы могли? Я же подыхаю от любви! Я подыхаю без тебя! Что с нами случилось?»
Мы не разнимали рук, они все еще были вместе – Сашкина горячая сильная рука и моя…
Говори! Скажи хоть что-нибудь! Не молчи!
И в этот самый миг дверь распахнулась, и в кабинет без стука стремительно вошла женщина. Высокая, с длинными платиновыми волосами, в белом платье с высоким разрезом на бедре, в туфлях на высоких каблуках. Я вспомнила свое новогоднее платье с «бессовестным» разрезом, которое провисело в шкафу ненадеванное чуть не два года – стеснялась, дуреха! А с другой стороны – вещи нужно уметь носить!
Она была хороша! Да что там хороша… Она была ослепительна! И она умела носить вещи. Всякая вещь смотрелась бы на ней как произведение искусства. Женщина с обложки. С ней ворвалось облако крепкого парфюма, вокруг головы воссиял нимб – она приняла стойку спиной к окну. Ситников выпустил мою руку. Мы все смотрели друг на друга.
– Саша, познакомь нас! – Голос сирены.
– Это Екатерина, это Рита.
«Екатерина, Рита» – и все! Рассказал бы, кем мы тебе приходимся, интересно ведь! Бывшая подруга Екатерина и невеста Рита, только не подеритесь, девочки.