— С кем встретиться?

— С этим режиссером, мать его, с Поветкиным. С кем же еще. Пообещай ему что-нибудь. Сделай предложение, от которого он не сможет отказаться. Миша, все решают деньги, ты это знаешь лучше меня. И Поветкину, как бы высоко он не задирал свой паршивый нос, будет лестно, что человек с твоим положением сам пришел к нему на поклон. Ларисе нужна роль. Как воздух нужна. И точка. И абзац.

Демидов помолчал минуту, прикидывая, как лучше подступиться к режиссеру, и сказал:

— Иди, мамочка, спи. Я сделаю все, что надо.

— Ты обещаешь?

— Я уже все сказал, — голос Демидова звучал твердо. — Иди, спи спокойно. Только держи язык за зубами. Если Лариса узнает, краем уха услышит, что я влез в эту историю… Даже не знаю, что случиться. Она уедет из нашей квартиры, порвет отношения с тобой и со мной. Девчонка свято верит, что в жизни не отцовские хлопоты и деньги пробьют ей дорогу.

— Конечно, Миша. Ларисе ни полслова.

Когда дверь за женой закрылась, он снова упал в кресло, сорвал телефонную трубку и набрал номер. Ответил заспанный голос референта.

— Коля, нужно срочно выяснить телефон режиссера Поветкина из музыкального театра, — сказал Демидов. — Кстати, я тебя не разбудил?

— Нет, нет, что вы. Я над документами работаю.

— Я хочу с ним встретиться и переговорить. В ближайшее время.

— Может быть, лучше мне к этому режиссеру съездить? — предложил референт. — Я постараюсь уладить все вопросы.

— Нет, тут надо самому, — покачал головой Демидов. — Жду твоего звонка.

Он положил трубку, скомкав пустую сигаретную пачку, пульнул ее в корзину для бумаг. Мать права: в судьбу Ларисы нужно вмешаться. Девчонка ходит сама не своя, переживает из-за этой проклятой роли. А в театре — одни интриги, замешанные на деньгах и половых связях, сплошной сволочизм и лизоблюдство. Он обязан помочь, обязан…

После задержания Элвиса события развивались с космической скоростью. В тот же день его заткнули в двухместную камеру следственного изолятора, тесную, как гроб. Вдоль стен две шконки с металлическими полосами вместо пружин, оконце помимо решетки забрано куском заплеванного плексигласа, в нем высверлено пятисантиметровое отверстие, это для вентиляции. Элвис улегся на гнилой матрас, подложив под голову маленький мешочек с остатками желтой ваты, очевидно подушку, и отвернувшись к стене, закрыл глаза и постарался задремать. Но сосед по камере, смурной мужичок неопределенных лет, имевший привычку разговаривать сам с собой, потому что других собеседников он не видел неделями, обрадовался появлению соседа и запыхтел, как старый самовар.

За первые полчаса Элвис узнал, что находится в камере не с каким-нибудь хреном на ровном месте, а самим преподавателем химии местного лицея Михаилом Семеновичем Гиоргадзе. Сидел Гиоргадзе, разумеется, ни за что, по ошибке. Менты обвиняли его в том, что у себя в гараже химик изготавливал самодельные взрывные устройства и сбывал их одной из местных криминальных группировок. Жена химика Зинаида как-то под вечер зашла за мужем в гараж, а дверь, как на зло, оказалась открытой. Зина, чистая душа, человек бесконечной доброты, увидела то, что не должна была видеть. Началась вопросы на засыпку, упреки и даже угрозы сообщить куда следует.

Жена так переволновалась, что на следующий день слегла с температурой. Любящий муж не отходил от постели, отпаивая жену молоком и травяным настоем. Но жена, выпив настоя, почувствовала себя хуже. Гиоргадзе вызвал не «скорую помощь», а участкового врача, который прибыл на место слишком быстро. Любящий муж сказал, что у супруги острая аллергия, но участковый ничего не стал слушать, а вызвал «скорую». Женя умерла в машине реанимации, а Гиоргадзе побежал в гараж, чтобы замести следы своих химических опытов. Через два дня его арестовали и теперь клеят умышленное убийство. Якобы в крови Зинаиды нашли смертельную дозу атропина.

Учитель теребил Элвиса за руку и все повторял: «Молодой человек, уж вы меня послушайте: атропин убивает жертву и не оставляет практически никаких следов. Даже опытный судебный эксперт может ошибиться при выявлении причин смерти. А они что-то бормочут про убийство. Откуда в Ярославле приличный судебный эксперт? Я вас спрашиваю: откуда?»Спроси, мужик, что-нибудь полегче". Элвис сидел на краю шконки, смолил сигарету и раздумывал над тем, какую статью станут клеить лично ему. Но приставучий отравитель и не думал замолкать, он только начал свое выступление.

«Мой гараж сгорел, — Гиоргадзе улыбался. — Одни кирпичные стены и головешки. Нет ни детонаторов, ни огнепроводного шнура, ни замедлителей, ни конденсаторов. Так нет, менты утверждают, будто там, в погребе, я прятал емкость с кислотой и мазутом и еще аммиачную селитру, на основе которой и производил самодельные взрывные устройства. Якобы пара емкостей не воспламенилась. Но они забыли, что у меня есть садовый участок, а селитра — всего лишь удобрение. И нет такой статьи в УК, где гражданину страны, уважаемому человеку, учителю подрастающего поколения, облеченному всеми конституционными правами, запрещается хранить в личном гараже кислоту и мазут. Ведь правильно?»