— Ты разве не идешь с нами, мальчик мой? — сказал инспектор, остановившись у двери.

— Я хотел бы еще воспользоваться гостеприимством мистера Нокса, — ответил Эллери. Он улыбнулся ему, остальные тем временем покинули кабинет.

Не успела закрыться за ними дверь, как Джеймс Нокс сказал:

— Хоть я и не знаю, как вы собираетесь провести здесь время, молодой человек, но все равно я рад видеть вас. Вынужден, однако, оставить вас в одиночестве. В соответствии с договоренностью, я теперь лично должен снять у себя в банке 30 тысяч долларов. Сампсон полагает, что этот наш тип будет следить за мной. Мы должны усыпить его бдительность.

— Сампсон в самом деле все продумал, — улыбнулся Эллери. — Благодарю вас за столь любезный прием.

Эллери ждал у окна еще десять минут, не заговаривая с Джоан. Только когда машина Нокса отъехала от дома, он подошел к ее письменному столу,

— Сколько слуг в этой лисьей норе?

Она сосчитала, сгибая пальцы.

— Восемь. Да, восемь. Мистер Нокс не живет на широкую ногу.

— В последнее время никого нового не принимали на работу?

— Нет. Это противоречило бы консервативному духу этого дома. Служащий, которого приняли последним, здесь работает уже около шести лет.

— А Нокс полностью доверяет своим людям?

— Абсолютно.

Эллери кивнул.

— Еще вопрос: вы помните то утро, когда пришло первое письмо от шантажиста?

— Конечно.

— В тот день в дом приходил кто-нибудь из чужих — тех, кто обычно не ходит к Ноксу?

— Конечно. Приходили всякие люди, но никто не выходил за пределы комнаты для посетителей.

— А как насчет Майлза Вудраффа? — спросил Эллери.

— Вудрафф в последнее время не приходит в дом. Ограничивается ежедневными телефонными звонками.

— Неужели это действительно правда? — пробормотал Эллери. — Такое везение! Такое бесстыдное везение, — он крепко обхватил ее запястье. — Это было знаменательное утро, Джоан Бретт, просто знаменательное. Произошло столько важного!

Во второй половине дня Эллери появился в управлении полиции.

— Вероятно, было бы лучше всего, если бы около девяти вечера мы собрались у Нокса, — сказал он отцу без обиняков.

— У Нокса? Но почему?

— У меня есть на то свои причины. Детективы пусть спокойно наблюдают за газетным дворцом. А генералам лучше собраться на военный совет у Нокса.

Инспектор хотел было что-то возразить, но взгляд Эллери вдруг стал твердым, как сталь. Старик подмигнул ему и сказал:

— Ну, хорошо.

Он схватил телефонную трубку и известил Сампсона об изменении диспозиции…

Сержант Велье тяжело затопал из кабинета. Эллери вскочил и бросился следом. Он догнал Велье в коридоре, схватил его за рукав и стал что-то говорить с необычайно серьезным выражением лица.

Каменные черты лица сержанта Велье вдруг оживились. Казалось, он переживал необыкновенную внутреннюю борьбу. Наконец, уже не зная, как ему отбиться от Эллери, он несчастно вздохнул и пророкотал:

— Хорошо, мистер Квин. Но если это не удастся, я лишусь своей должности, — и быстро зашагал прочь.

С последним ударом часов, пробивших девять, в кабинете великого Нокса собрались все: оба Квина, прокурор Сампсон, Пеппер, Джоан Бретт и сам Нокс. Окна были плотно занавешаны, чтобы наружу не проникало ни единого лучика света.

— Пакет у вас готов, мистер Нокс? — спросил инспектор.

Нокс достал из ящика своего письменного стола маленький пакет из коричневой бумаги.

— Здесь бумага, нарезанная размером со стодолларовые банкноты…

— Чего, собственно, мы ждем? — нарушил напряженное молчание прокурор. — Думаю, нам пора идти, мистер Нокс. Мы будем следовать за вами на приличном расстоянии. Здание уже окружили, и этот парень от нас не ускользнет…

— Позволю себе заметить, — сказал Эллери гнусаво, — что уже нет никакого смысла идти сегодня вечером в здание «Таймс».

Инспектор резко развернулся на носках.

— Что это значит, Эллери? Нам нельзя терять времени.

Эллери спокойно выдержал обескураженные взгляды со всех сторон.

— Хорошо, — сказал он, — я поясню. Знаете, почему сейчас бесполезно ехать в город? Потому что этот человек никогда не придет в условленное место. Потому что нас водят за нос. — Эллери повернулся к банкиру. — Не могли бы вы позвонить дворецкому, мистер Нокс?

Старый дворецкий явился незамедлительно.

— Чего вы хотите, мистер Нокс?

Вместо Нокса ответил Эллери:

— Вас зовут…

У старика от удивления поднялись кустистые седые брови.