Еще одна необычная фигура виднелась на водяном знаке.

Падающая звезда.

Владыка отправил вертолеты. Люди видели их из окон машин, медленно едущих на юг, назад к Манхэттену. Они пересекли реку Гарлем с Марбл-Хилл, держась подальше от парков. Автомобили они бросили близ Мемориала генерала Гранта, а потом под непрекращающимся дождем прошли по улице, как обычные граждане, и проскользнули в заброшенный кампус Колумбийского университета.

Все, кроме Гуса, спустились вниз отдохнуть, а мексиканец пересек Лоу-плаза в направлении к Бьюэл-холлу и там на служебном лифте поднялся на крышу.

Его «джерсийский экспресс» вернулся и теперь сидел под сливным желобом, что смастерил Гус.

— Ты хороший мальчик, Гарри, — похвалил голубя Гус, разворачивая послание, написанное красной ручкой на клочке бумаги.

Гус тут же узнал почерк Крима, который пользовался исключительно прописными буквами, а также перенял привычку своего прежнего соперника перечеркивать букву О, словно знак нуля.

Гус проглотил записку и отыскал плотницкий карандаш, который лежал у него вместе с голубиным кормом и клочками бумаги. Он написал ответ Криму, указав адрес на углу кампуса. Крим ему не нравился, он не доверял ему, но этот здоровенный тип заправлял на черном рынке Нью-Джерси, и не исключено, всего лишь не исключено, что он в силах был помочь.

Нора была измучена, но прилечь и забыться не могла. Ее накрывали долгие приступы рыданий. Девушку трясло, она выла, все ее мышцы ломило от истерики.

А когда слезы кончились, она принялась водить ладонями по бритой голове, кожу на черепе пощипывало. Нора думала, что в некотором роде ее прежняя жизнь, ее прежнее «я» (то, что родилось в ту ночь при виде плачущей матери на кухне, появившееся на свет из потока слез) теперь исчезло. Родилось под слезы и умерло в слезах.

Она испытывала страх, пустоту, одиночество… но в то же время чувствовала себя обновленной. Кошмар их нынешнего существования бледнел в сравнении с тем, что происходило в лагере.

Фет не отходил от нее, внимательно слушал. Хоакин сидел у двери, прислонившись к стене, давал отдых поврежденному колену. Эф стоял у дальней стены, опираясь о нее спиной и скрестив руки на груди. Из обрывочных слов Норы он пытался составить общее представление о том, что она пережила.

Нора полагала, что Эф догадывается о чувствах, которые она питала к Фету, — это было ясно и по позе Эфа, и по месту, которое он для себя выбрал. Никто пока об этом не говорил, но истина висела в комнате, как грозовое облако.

Под гнетом энергии их взаимно дополняющих друг друга эмоций Нора говорила быстро. Перед ее мысленным взором все еще стояла картинка из родильной зоны, тревожила даже в большей мере, чем смерть матери.

— Они там скрещивают женщин с мужчинами, пытаются получить потомство с третьей группой крови и положительным резус-фактором. Они предоставляют им еду и удобства. И женщин… кажется, это устраивает. Не знаю, почему мне не дает покоя именно это. Может, я к ним несправедлива. Может, инстинкт самосохранения не такое уж благородное явление, каким мы его себе представляем. Может, он гораздо сложнее. Иногда выживание подразумевает компромисс. Большой компромисс. Бунтовать против собственной природы довольно трудно. Но когда ты вынашиваешь в чреве новую жизнь… или у тебя есть маленький ребенок… — Она посмотрела на Эфа. — Теперь я лучше понимаю тебя, вот о чем я хочу сказать. Я знаю, как ты мучаешься.

Эф кивнул, принимая ее извинение.

— Но при этом, — сказала Нора, — мне остается только жалеть, что ты не пришел в Управление главного судмедэксперта вовремя. Если бы не это, моя мать все еще была бы жива.

— Я опоздал, — кивнул Эф. — Признаю. Я задержался…

— В доме твоей бывшей жены. Не отпирайся.

— Я и не собирался.

— Но?

— Но нашли тебя не по моей вине.

Нора удивленно посмотрела на него:

— С чего ты решил?

— Да, я должен был прийти. И приди я вовремя, все было бы иначе. Но не я вывел на тебя стригоев.

— Да? И кто же?

— Ты сама.

— Я?..

Нора не верила своим ушам.

— Ты пользовалась компьютером. Выходила в Интернет, чтобы переписываться с Фетом.

Ну вот. Слово вылетело. Нора напряглась, чувство вины переполнило ее, но она тут же его отринула:

— Так ли?

Фет поднялся, чтобы защитить ее, выпрямился во весь немалый рост.

— Не смей с ней так говорить.

— Не смей?.. Я многие месяцы приходил в это здание, и никаких проблем не возникало. Они мониторят Сеть. Ты прекрасно знаешь.