Она хотела было отменить ленч с детьми, но не могла устоять перед искушением провести час в парке, забыв обо всех неотложных делах и заботах.

Дина пришла на место встречи заранее. Села на скамейку, прикрыла глаза и подставила лицо ласковому апрельскому солнцу. А когда снова открыла глаза, то увидела приближающихся Фатму в длинном платье и темном платке и двух пышущих энергией кудрявых ангелочков. Они росли не по дням, а по часам, и Дина всегда с грустью думала, что уделяет им слишком мало времени.

Дина, как и обещала, купила хот-догов, и дети их с аппетитом умяли. Фатма от хот-дога отказалась, достала принесенную с собой питу и съела ее без видимого удовольствия.

— Мамочка, здесь так здорово! Давай завтра снова сюда придем! Можно? — заверещала Сюзанна.

Это же такая мелочь — постараться чуть больше времени уделять детям, которых она любит больше жизни. Она потрепала Сюзанну по голове, заглянула в огромные темные глаза, такие же, как у Дининой свекрови Махи. Маха, должно быть, в юности была настоящей красавицей, но Дина была рада, что сходство ограничивалось лишь глазами: ей было трудно искренне любить женщину, которая так до конца ее и не приняла.

— Завтра не получится, — сказала Дина. — Но обещаю, скоро, очень скоро мы это повторим.

Фатма, сидевшая на соседней скамейке, встала: детям пора было возвращаться в школу.

— Поцелуйте маму на прощание, — велела она им. По-английски Фатма говорила с сильным акцентом.

Странно, подумала Дина, прежде Фатма никогда не ратовала за прилюдное проявление чувств. Может, и на нее подействовала красота весеннего дня. Близнецы чмокнули маму в обе щеки. Дина отправилась на работу, унося в душе воспоминание о чудесной прогулке.

Встреча с владельцем гостиницы прошла успешно. Договорились как можно скорее составить и подписать договор.

Вскоре после совещания позвонила Динина мать. Отец Дины недавно перенес операцию — у него был рак прямой кишки, — и дочка, услышав мамин голос, всегда волновалась.

— Мама? Что-то случилось? — спросила она встревоженно.

— Нет, радость моя, все в порядке. Я просто хотела поблагодарить вас с Каримом за подарок, который вы прислали.

— Подарок?

— Да, дорогая. За сухофрукты. Карим сказал, что купил их в Бруклине, на Атлантик-авеню. Он же знает, как твой отец любит курагу и инжир. И решил, что они пробудят в нем аппетит.

— А-а-а… Да-да.

Почему Карим не рассказал об этом ей? — удивилась Дина. После очередного курса химиотерапии Джозеф Хилми совсем потерял аппетит. Как мило, что Карим о нем вспомнил. Последние несколько недель он был очень занят.

Она позвонила ему на работу.

— Дина?! — удивился он. — Какой сюрприз!

Что правда, то правда. Теперь она редко ему звонила. А ведь когда они поженились, то обязательно созванивались хотя бы раз в день.

— Спасибо, — сказала она, — что послал моему отцу угощение.

— Ну что ты, какие пустяки! Ты же знаешь, как я его люблю.

— Все равно спасибо. И еще, Карим…

— Да?

— Хочешь я вернусь сегодня пораньше? Эйлин и без меня все закончит. Могу разморозить виноградные листья — помнишь, я их месяц назад заготовила? Куплю свежую питу, что-нибудь особенное на десерт. Проведем чудесный вечер… — Она подумала, что здорово было бы закрепить те нежные чувства, которые проявились вчера ночью.

— Да я…

— Что такое? Ты сегодня работаешь допоздна?

— Нет, Дина.

— Вот и отлично! Я действительно хочу проводить больше времени с тобой и детьми.

В трубке стояла тишина.

— Карим?

— Да, Дина, я здесь.

— Ну ладно, увидимся вечером. Пока.

— До свидания, Дина.

Дина, как и обещала, купила свежую питу, йогурт, огурцы на салат и пять пирожных. Она всегда покупала с расчетом на Фатму, но та всегда отказывалась от угощения.

С Фатмой в последнее время стало совсем трудно общаться. Она была какая-то… угрюмая. Она никогда не отличалась жизнерадостностью, во всяком случае на протяжении пятнадцати лет, прошедших с тех пор, как Карим привез ее из Иордании — скорее из чувства родственного долга, а не затем, чтобы у Дины была помощница по хозяйству.

Быть может, Фатма заскучала по родине, по привычному укладу жизни, думала Дина, ища в сумке ключи. Или у нее начался климакс. А может, это связано с одиннадцатым сентября и всем, что началось потом. Как бы то ни было, но общаться с Фатмой становилось все тяжелее.

Дина даже думала, не поговорить ли об этом с Каримом. Но не стала: слишком много у них возникало споров по другим вопросам, в основном касавшимся различия культурных традиций.

Дина вошла в дом и крикнула:

— Я пришла!