Метрах в тридцати в стороне от лесополосы послышался призывный лай собаки, в котором улавливались какие-то странные завывающие нотки. Николай остановился и прислушался. Точно, Махно звал хозяина в низинку, заросшую кустарником, кривыми березками и осинками.

«Нашел, что ли, чего?» – сразу подумал участковый, позвал собаку еще пару раз и решил, что это все неспроста.

Осторожно идя по траве и выбирая места, где было посуше, он добрался до низинки и увидел, что Махно с ожесточением рыл передними лапами рыхлую землю и поскуливал. Увидев хозяина, пес подскочил к нему, тявкнул несколько раз и снова кинулся к странному месту, где трава была срезана вместе с пластинами дерна, а потом снова уложена на небольшую кучу рыхлой земли. Дерн не успел ни засохнуть, ни прижиться на рыхлой куче, отчего у младшего лейтенанта возникла мысль, что здесь выкапывали или, наоборот, зарывали что-то совсем недавно.

Нестеркин оглянулся по сторонам, с сожалением посмотрел, как солнце уже опускалось за верхушки деревьев. Рыть у Махно получалось здорово. Он уже выбросил в сторону приличную кучу земли, и перед ним теперь была ямка глубиной в полметра. Николай решил не мешать своему четвероногому другу и вспомнил о своих мечтах о громком деле. Может, тут прятали взрывчатку, украденную с завода? Рука участкового сама нашарила на поясе рацию, так, ради спокойствия.

Махно сделал еще несколько мощных гребков лапами, потом сунулся в вырытую яму, понюхал и отскочил, тряся головой. Николай подошел и присел на корточки. Из земли что-то торчало. Грязное, округлое и явно такое, что там находиться не должно.

Нестеркин подобрал сухую ветку толщиной с руку и стал тыкать в странный предмет, который чуть шевелился при этом. В воздухе повеяло чем-то не совсем приятным, напомнившим запахи кабинета химии в школе.

Неужто кто-то химикаты закопал?

Участковый сделал еще несколько движений палкой. Потом он ругнулся, вдруг схватил фонарик, встал на колени и нагнулся над ямой. Теперь ему было ясно видно, что из земли торчит носок обычного кирзового рабочего ботинка. Что-то подсказывало младшему лейтенанту, что в этом башмаке есть нога человека. Точнее, трупа.

Нестеркин снова нащупал рацию на поясе и щелкнул выключателем.

Санаторий, в который устроил Антона Копаева благодарный Юрий Сергеевич Веденский, назывался «Бутурлинские дачи». Часть корпусов санатория была построена в самом начале прошлого века, но внутри они были переоборудованы и реконструированы на совершенно современный лад. Наверное, это была не дань моде, а вполне конкретные требования к медицинскому учреждению.

Этот санаторий, как понял Антон, был реабилитационным центром и клиникой для очень сложных случаев. Серьезные травмы, незаживающие раны, повреждения опорно-двигательного аппарата, кажется, даже нейрохирургия.

Антон уже относился к категории реабилитируемых. Если разобраться, то рана у него была пустяковая. Подумаешь, пуля пробила брюшину и сломала два ребра.

Правда, в брюшной полости возникло заражение. Медикам приходилось промывать специальным составом чуть ли не все внутренности пациента, почти неделю пролежавшего с трубкой, через которую вытекала всякая гадость. Но молодой организм победил заразу, справился с ней. Теперь Антону предстояло, как он сам думал, восстанавливать силы, иммунную систему и сращивать ребра.

Когда врачи наконец-то разрешили ему вставать, Антон первым делом обследовал территорию санатория. Это мероприятие показало, что заведение и в самом деле было элитным. Значит, он не напрасно прикрывал собой бизнесмена Веденского и его жену Карину. Вполне уместная благодарность. А еще Антона радовало, что супруги вновь нашли общий язык, многое поняли, и теперь у их отношений есть будущее.

Раз уж представился такой случай, Антон решил отдохнуть со вкусом. Жаль, что тут не было моря, но имелись два бассейна. Антон нагружал себя плаванием и нырянием, тренировал легкие, которые от долгого лежания в постели стали сдавать.

Разумеется, Антон взял за правило каждое утро и вечер бегать кроссы по периметру территории, а с четырех до шести занимался в тренажерном зале. Штатный инструктор ознакомился с историей болезни Копаева и разрешил ему определенный комплекс нагрузок. Антон принялся наслаждаться жизнью.

Осмотры, анализы, процедуры!.. Все это перемежалось с приемом вполне приличной пищи.

Очень скоро Антону стало скучно. Сперва он организовал турнир по шахматам, потом по настольному теннису, далее по длительности пребывания под водой. За такие вот инициативы ему как следует попало от главного врача. Оказалось, что в турнир ввязались те пациенты, которым такие нагрузки были явно противопоказаны.

Антон несколько поостыл к спорту, но тут же попал в сети процедурной медсестры Алены. Девушка лет двадцати шести, стройная, с отличной, хотя и немного полноватой фигурой носила подчеркнуто сексуальный медицинский халат. Это касалось и его длины, и глубины выреза на груди, и туго обтянутых талии и попки. Алена только что вернулась из отпуска и сразу обратила внимание на молодого человека, сложенного как скандинавский бог, с такими же светлыми волосами и глазами, который целыми днями развлекался на спортивных площадках.