Даже забыл о том, что операция - завтра.

«Почему?! Почему именно она должна разбирать меня по косточкам? Что может быть после такой физиологии? Опять заехал. А что может быть вообще?»

Хан опёрся локтями о стол и закрыл глаза ладонями.

– Что с тобой? Тебе плохо?
– услышал он тревожный голос Хэгши и поспешно отнял руки от лица.

– Нет, я просто задумался. Привычка - затенять глаза, чтобы ничто не отвлекало.

И больше так делать не буду, раз это пугает, очень твёрдо решил он про себя.

– Что ты намерен делать потом? Вернуться на Землю?

– Тысяча причин для того, чтобы я вернулся. И только одна, чтобы остался. Она перевешивает, - ответил Хан.

Улететь за уйму светолет и больше никогда не увидеть? Даже если бы всё было идеально, то есть, взаимно - взять с собой на Землю, чтобы погибла там? Да ни за что.

...Он был уверен, что не сумеет уснуть, потому что очень сильно нервничал. Но ошибся.

12

Тщательно вымытый, выкупанный по горло в депиляторе и совершенно нагой, Хан подошел к двери операционной.

Дверь открылась, он шагнул внутрь, оказавшись в тамбуре, где его обдали потоки лучей, видимых и незримых. После этого открылась вторая дверь, и он вошёл в собственно операционную.

Громадный зал вновь поразил его своими размерами и обилием сложной техники, хотя Хан уже видел это всё несколько дней назад. Ему бросилось в глаза устройство с высоким ложем, окружённое аппаратурой - операционный стол. Возле стола ожидала Хэгши - герметичный лёгкий комбинезон, бесстрастное лицо за прозрачным пластиком маски. Она взглянула на Хана, улыбнулась ободряюще, и он перевёл дыхание.

– Без ассистентов?
– смог ещё и удивиться.

– Их заменяют автоматы.

Она нажала на кнопку, ложе опустилось - Хан сел, потом лёг, - и снова поднялось на тот же уровень.

Хэгши наклонилась, чтобы заглянуть Хану в глаза.

– Всё будет хорошо.

Он чуть улыбнулся в знак согласия. Совсем по-тайриански, но просто потому, что на свою обычную улыбку был сейчас не способен.

Хэгши не удержалась, протянула руку и легко провела пальцами по его волосам. Он задержал дыхание, слушая это прикосновение и ощущения, которые оно рождало. Если бы ещё раз так же...

– Вот эта линза испускает усыпляющее излучение. Ты уснёшь и ничего не будешь чувствовать, а проснёшься уже другим человеком.

Хан посмотрел на линзу, одну из целой грозди, нависшей над ним, потом собрался перевести глаза на Хэгши - он хотел, чтобы её лицо было последним, что он увидит перед тем, как заснёт, - но не успел, веки неудержимо сомкнулись, и больше он ничего не помнил.

Зато её лицо было первым, что он увидел, едва очнулся. Увидел и улыбнулся - возвращению к жизни, возможности снова смотреть в эти глаза.

– Не шевелись, Хан, - предупредила Хэгши.
– Все равно не сможешь двинуться, но навредишь себе усилием. Ты в силовом поле. Тебе свойственны порывистые движения, и я не могу рисковать, поэтому фиксаж максимальный. В нём ты будешь трое суток, и, поскольку это трудно выносимо, вероятно, не возразишь, если я усыплю тебя на все это время. Зато потом сразу можно будет вставать.

– Да, - шевельнул губами Хан и прикрыл глаза. Он так и уснул со слабой улыбкой на лице, не заметив, что рядом с Хэгши стоит Динор.

– Почему ты это сделала? Было бы гораздо полезнее, если бы он сразу после операции питался и совершал все отправления естественно.

– И терпел осмотры, которые при его стыдливости невыносимы.

– Как же с осмотрами потом?

– Они не понадобятся. Мягкий фиксаж имеет датчики; все данные будут поступать в комп.

Динор ушел, а она села возле спящего Хана.

Вот он, на расстоянии вытянутой руки. Легко и просто - коснуться, поцеловать. Не проснётся, не почувствует, не узнает. Но так можно дойти до чего угодно. И вот именно - не почувствует. А должен чувствовать и желать этого. Только так, иначе всё бессмысленно. Но как трудно удержаться...

13

Проснувшись в следующий раз, Хан обнаружил,что может двигаться, но несколько ограниченно - из-за того, что на нём надеты этакие леггинсы и что-то вроде женской индийской блузки, тоже эластичной, плотно охватывающей верхнюю часть груди и спины. Кроме того, руки от кистей до плеч включительно закрывали плотные перчатки. То, и другое, и третье - конечно, не просто одежда, а нечто, напичканное микроэлектроникой.

Изменения в фигуре бросаются в глаза, их не могут скрыть эти штуки, но жаль, что нельзя полюбоваться собой без всего в замечательно большом зеркале, которое тут находится.