А потом по посёлку прошёл слух, что на Авдеевскую площадку приезжают демобилизованные солдаты. Семьсот человек сразу.

Все их очень ждали и построили для них три больших общежития с высокими турниками перед каждым, чтобы солдаты могли показывать всем, какие они ловкие и сильные. Пока не было солдат, Борька Амос, по очереди подсаживая супятчиков на турник, объяснял, как нужно правильно подтянуться. И некоторые из них даже по разу подтянулись. А в те редкие вечера, когда никто не воевал с мехколонцами, мальчишки играли около этих общежитий в прятки, и кто-то даже придумал новую считалку:

Правда, потом, когда приехали солдаты, генерала с ними не оказалось. Но ребята не очень огорчились, потому что и вокзала на Авдеевской площадке тоже ведь не было. Это они сами уж сочинили — и про вокзал, и про генерала…

Но зато что за солдаты приехали на стройку! Во всём новеньком, стройные, с вещевыми мешками и чемоданами, они неторопливо шли к своим общежитиям. И каких только значков не было у них на гимнастёрках, потому что тут-то ведь шли и отличники артиллеристы, и авиамеханики первого класса, и танкисты, и десантники, которые совершили уже по сто прыжков с парашютом. Среди них небольшой группой шли самые настоящие моряки-балтийцы, и это у них, конечно, были прикреплены к форменкам синие значки отличников Военно-Морского Флота.

Все улыбались солдатам, что-то кричали, нарядные авдеевские девчата дарили им букеты огоньков, а мальчишки бежали вслед за ними от самых автобусов и кричали так жалобно, как будто от этого зависело всё их счастье.

— Дядь! Ну дай звёздочку, дядя!..

И некоторые прямо тут же снимали с фуражки красную звёздочку и отдавали её ошалевшему от радости мальчишке.

Нет, то были замечательные деньки!

Правда, сначала Серёгу оттеснили в сторону и кто-то больно наступил ему ботинком на босую ногу, но потом всё устроилось как нельзя лучше.

В то утро мать послала Серёжку в магазин за сахаром, и там он встретил своего лучшего теперешнего друга дядю Гену, которого знают почти все мальчишки на Авдеевской площадке. Теперь он работает водителем самого большого, пожалуй, на всей стройке, панелевоза и никогда не проедет мимо мальчишек, чтобы не остановиться и не расспросить их о жизни.

Иногда он приглашает всех в кузов, и мальчишек набивается туда как селёдок в бочку. Панелевоз медленно едет по главной улице, а дядя Гена с перерывами жмёт на сигнал, и сигнал кричит, как курица: куд-куд-кудах!

Только он так и умеет сигналить. Потому его и прозвали мальчишки — дядя Куд-Кудах.

Но он вовсе не обижается на это, а только смеётся, когда мальчишки ему кричат:

— А ну, покукарекай, Куд-Кудах!

И вот в то утро Серёжка подошёл к нему в магазине и тихонько сказал:

— Добрый день, дяденька солдат!..

— Здравия желаю, товарищ мирный строитель! — сказал дядя Куд-Кудах.

Сказал так серьёзно, что Серёжка даже обернулся — уж не поздоровался ли солдат с кем-либо другим. Но солдат наклонился к Серёжке, его густющие брови — Серёжка таких ещё в жизни не видел — отодвинулись друг от дружки, и он проговорил уже весело:

— Хозяйством, значит, занимаешься? Тоже надо! Куплю-ка я тебе за это конфет!..

И он в самом деле купил Серёжке вкусных тянучек и пригласил заходить к нему в гости.

Как раз в это время Серёжка собирал деньги на перочинный ножик, но в тот же вечер он решил пойти к своему новому другу, а без подарка идти было вроде бы неудобно.

Серёжка снова пошёл в магазин и купил там кубиков десять кофе.

— Вот, — сказал он дяде Куд-Кудаху. — Свари себе, пожалуйста. Моя мамка знаешь как вкусно его варит!..

Серёжка не удержался, рассказал, конечно, что он — один из самых что ни на есть первых жителей Авдеевской площадки и однажды ночевал с отцом в палатке, когда мать ездила к больной бабушке.

Потом они сидели и болтали о том да о сём, и новый Серёжкин друг спросил неожиданно:

— Подожди-ка, а звёздочка у тебя есть? Нема? И значков нету?..

Серёжка рассказал ему, как вчера, когда встречали солдат, какой-то пацан наступил ему на ногу — вот, пожалуйста, до сих пор ещё видно на ноге след от ботинка.

— Да ты что? Ноги вечером небось не моешь? — спросил дядя Кудах, рассматривая след, и его брови зацепились одна за другую.

— Мыл, мыл, — сказал Разводчик краснея, — а она никак не отмывается!..

— Так ты её нынче с мылом да с мочалкой, договорились? — сказал дядя Кудах. — А без значков гвардейцу никак не годится. Тем более, что ты у нас — ветеран!..

Дядя Кудах нашёл свою старую пилотку и надел её Серёжке на голову. А потом они пошли по всем комнатам, где жили солдаты, и Серёжкин друг говорил в каждой: