Иной раз Торнфельду казалось, что эти вообще построили страну под себя – выбрали остров и столетие за столетием формировали общество по своему вкусу. Гарри, любивший на досуге полистать мемуары ветеранов плаща и кинжала, воспоминания дипломатов и министров и, чистого развлечения ради, разного рода конспирологическую литературу, вроде измышлений о заговоре масонов и евреев, такую теорию не исключал. Знали бы авторы всех этих книжонок о тайном мировом правительстве хотя бы толику реальной правды!

Многие отпрыски темных фамилий мелькали в таблоидах, на страницах светских хроник и скандалов, кого-то прельщала актерская карьера или музыкальная индустрия. Торнфельд только хмыкал, натыкаясь на описание очередного дикого загула какого-то из обласканных судьбой юнцов.

– Подумать только, – бормотал он. – Такой уважаемый папа, магистр Ковена Восточной Англии, а сын так себя ведет. Ну надо же – в женском купальнике среди бела дня…

Своей прессы у темников не было, они предпочитали не оставлять никаких материальных следов своего существования. Только радиограммы, зашифрованные древними, еще алхимическими знаковыми системами, и несколько скрытых телеканалов, которые невозможно было увидеть без специальных дешифраторов сигнала, которые к обычным людям попасть никак не могли: «Темный вестник», «Трисмегист ТВ», «Уроборос Чэннел».

Был еще новомодный «Магбук». Гарри, хоть и близился к полтиннику, кряхтя, освоил и его – информация никогда не бывает лишней.

И сейчас, привычно поеживаясь под прицелом лихорадочно блестящих глаз колдуна, он гадал – что же задумал мистер Альберт Фреймус, глава Ковена Западной Англии.

«Проект «Утренняя звезда» уже должен завершить работу, но в соцсетях нет никаких следов активности детей, – размышлял Торнфельд. – Это же первый молодежный лагерь для темников, такого не было прежде – весь «Магбук» должен был давно взорваться постами, фотографиями, перепостами, группами обсуждений. А вместо этого – тишина и унылые посты на тему «где все, почему так тихо?». Пятьдесят человек выключены из блогосферы, как корова языком слизнула, и никто как будто не замечает их отсутствия».

Почему молчат семьи детей, Гарри понимал – они пытаются выяснить их судьбу по своим каналам. За последние две недели группа сетевой безопасности зарегистрировала десять попыток взлома серверов проекта «Чертог». Вокруг курганов шныряли персонажи с весьма мерзкими рожами, и Торнфельд не сомневался, что таким образом прощупывают все объекты, принадлежащие Фреймусу.

Фреймус сложил пальцы шалашиком, посмотрел на него и на Пайла своим новым сверкающим взглядом.

«Нелады с шефом, совсем нелады, – подумал Торнфельд. – Он теряет контроль. Фреймус никогда не теряет контроля».

Сколько Гарри уже рядом с главой ковена? Пятнадцать? Двадцать? Да уж больше, он в восемьдесят восьмом в Анголе встретился с ним в первый раз. Альберт был молод, но уже холоден, как лед. Казалось, он родился с антифризом в венах вместо крови. А теперь… Колдун мастерски выдерживал паузу, но Гарри слишком давно с ним вместе бродил по темным тропкам, чтобы обмануться. Вот Кристофер ерзает, как будто его черти уже на сковородке жарят, – так томит его неизвестность. А Гарри беспокоят скрытые и глубокие перемены в натуре шефа. Как говорят, для жен и слуг не бывает гениев, потому что они слишком хорошо знакомы с изнанкой жизни этих самых гениев.

Торнфельд был знаком с изнанкой жизни Фреймуса куда лучше, чем иная жена. Когда шеф исчезает, чтобы провести очередной эксперимент, а по возвращении демонстрирует явные изменения в характере и даже внешности, хорошего ждать не приходится. Да еще и новые члены их команды вызывают вопросы…

Гарри бросил быстрый взгляд на юношу у стены. Черные джинсы, черная куртка-худи с глухим капюшоном, в котором ухмылялась темнота. Лица не разглядеть, одни глаза блестят, в руках зажата трость. С черепом.

Какая пошлость.

Разговор происходил в одном из рабочих кабинетов Фреймуса, на минус третьем уровне. Все как любит Фреймус – никаких украшений, много электроники, стол, кресло для хозяина, стулья. Торнфельд с Пайлом вполне расположились, а этот стоит, давит ноги, стойкий оловянный солдатик.

Колдун вздохнул, разъял замок из пальцев – будто вмиг обрушил каркас неведомого замка на колени – и заключил:

– Мистер Торнфельд, вы снова поступаете в мое распоряжение. Проект «Чертог» переходит под начало мистера Адониса Блэквуда.

Кристофер Пайл подпрыгнул на стуле и едва не сверзился на пол.

– Как переходит?! – он взмахнул руками, сохраняя нелепое равновесие. – Что вы хотите сказать, сэр? Переходит в прямом смысле или в переносном?

– Я не ясно выразился? – нахмурился Фреймус. – За проект «Чертог» отныне будет нести ответственность мистер Адонис Блэквуд.

– Но как же мои исследования? – На Пайла было жалко смотреть. – Как же публикации? Вы же обещали, что я буду руководить раскопками, что я останусь во главе проекта…