— А кто у нас управлять зверями умеет? — подал голос Молот, молчавший все это время.

— Кто? — поднял глаза лейтенант Ларионов. — А то не ясно?

— Мне не ясно. Кто? — подался вперед Громов.

— Веганцы. Они это давно умеют и практикуют, — выдохнул, стукнув кулаком по столу, Дмитрий Бодров. — Я понял, откуда росомахи и бородавочники. Зоопарк, мужики. Зоопарк на Горьковской. После Катастрофы кто-то из питомцев сбежал, кто-то сдох, кто-то в клетках остался взаперти. Когда на «Ваське» был, мне один парень рассказывал про тигра, который сбежал из зоопарка. Его якобы в метро видели[18]. Как пить дать, веганцы сумели туда прорваться, пока не все животные сдохли.

— Но зачем им этот зверинец? — всплеснул руками Громов. — Зачем такие сложности? Что им, мутантов мало?! И где они их держали столько времени? И чем кормили?

— Ну, это ты у них сам спроси, — усмехнулся полковник. — Наверное, эксперимент решили поставить. Перед войной надо ведь на ком-то опробовать.

— А я вот вижу логику. Мутанты, наверное, и дрессировке хуже поддаются, чем нормальное зверье, и, что уж там, ловить их себе дороже, — заметил лейтенант Ларионов. — Значит, есть у нормальных животных преимущества. Поверхность ведь не только мутами заселена, встречаются и обычные зверьки, особенно в области. На войне все средства хороши, вот веганцы и решили попробовать... Почему нет.

— Ты так рассуждаешь, Серега, как будто знаешь, что у них на уме, — усмехнулся полковник, но, увидев, как смутился лейтенант, перевел разговор на другую тему. — А в общем, плевать. Главное, не откуда у них этот зверинец, а чего дальше ждать от Империи. И кажется, я знаю чего...

— Итак, — подвел итоги совещания полковник Бодров. — Война началась. Никто ее официально не объявлял, да и вряд ли они будут время тратить на такие глупости — просто оккупируют станции, и привет. Но только хрен им. Лейтенант, взрывай туннели.

— Есть! — отдал честь Ларионов.

— Молот, ты отправишься в метро и доставишь в Приморский Альянс мое письмо. Если они не совсем идиоты, то поймут, что лучше воевать вместе, чем гибнуть поодиночке.

— Полковник... — осторожно возразил на это Борис. — Вы, конечно, меня простите. Но вдруг в этот раз вместо свиней будут, скажем, львы? Рискую даже до реки не дойти...

— Верное замечание. Для этого я сюда и вызвал наших молодцев, — кивнул полковник, полностью признавая справедливость слов Бориса Андреевича. — С вами Рысев пойдет и его люди. А ты, Иван, готовь новый отряд сталкеров. Бери всех, кто рвется. Люди лишними не будут. И начни с этого... Самсона. Вот уж кто заслужил. Охоты все, разумеется, отменить. Кто еще не убивал, пусть не переживают, скоро придется. Круглосуточное дежурство в вестибюле Ладожской. Стрелять без предупреждения. Ну, мужики, даст бог, отобьемся...

* * *

Антон Краснобай сходил с ума от скуки.

Его вместе с грузчиками, Никитой и Данилой, держали на Ладожской, на соседние станции почему-то не пускали, а обратно в Большое метро Антону возвращаться было нельзя.

Хлопоты, связанные с торговлей, заняли один день. Антон Казимирович получил от Оккервиля большую партию одежды, а грибники с Улицы Дыбенко, представителей которых он попросил вызвать на Ладожскую, с огромной радостью сбыли Краснобаю свой товар с внушительной скидкой. Обычно они торговались упорно, бились за каждый патрон. С Антоном спорить дыбенковцы не стали — за последние дни торговля у Веселого поселка прекратилась, а других возможностей переправить грибы в Большое метро не предвиделось.

Почти все патроны, взятые Краснобаем для обмена, были потрачены, зато и караванщики до отказа набили товаром три рюкзака. Оставалось доставить груз обратно, но сделать это Антон Казимирович не мог, не получив от Зуба сообщение о ликвидации братьев Жабиных. А принести ему вожделенное известие мог только Молот, которого пока тоже не выпускали из Оккервиля. Краснобаю пришлось ждать... В очередной раз перебирая оставшиеся у него платежные средства, Антон сочинил стихотворение под названием «Девальвация».

Витрина пустая чернеет провалом.

Усыпан осколками грязными пол.

Слой пыли на полках торгового зала.

У входа разломанный кассовый стол.

Бывало, что раньше-то полки ломились —

Товаров навалом, ты только плати.

И люди толкали, неслись, суетились,

Хватали всё, сколько могли унести...

А ныне сквозняк лишь свистит и гуляет,

Да изредка сталкер случайно войдет.

Вздохнет он, на полки пустые посмотрит,

Вздремнет за прилавком и дальше пойдет.

Валюта забытая в кассе осталась,

И толстые пачки шуршат на ветру.