Бернард Беренсон, путешествуя по Италии в возрасте девяноста лет, говорил о прекрасных видах, которые он созерцал: «О, эти виды Исчии, Проциды, далекого камеоподобного Капри! О, мудрость древних! Как захватывает меня это, но сейчас важно это состояние, а не послание красоты. И вправду, нет более никакого послания. Это и есть то самое. Это и есть самоцель. Это ни для чего».

Вы должны дойти до того, чтобы перестать ожидать получения посланий о пребывании в настоящем. Вы должны ухватить самовоспоминание и перестать говорить о нем: вы должны присутствовать!

Самовоспоминание трудно обсуждать, так как в своей наивысшей форме это невербальный процесс. Вплоть до двадцатого века эта идея ни разу не появлялась под своим собственным именем.

Мы все вспоминали себя до того, как встретили Систему, но мы не знали, как это назвать, и, что еще важнее, мы это не ценили. Когда мы помним себя, мы также создаем себя – мы создаем свое астральное тело. Наши жизни состоят из множества обычных моментов, множества привычных чудес. Большая часть самовоспоминания – это распознавание возвышенного в привычном. Нам нужно помнить о том, чтобы ценить простую и неброскую природу самовоспоминания. Оно противоположно обыденной жизни, которая всеми силами старается получить наше безраздельное внимание.

П. Д. Успенский сказал, что человек не может сам знать своего положения: ему должны быть даны указания. Его должны привести к пониманию, что скрытый смысл жизни на Земле состоит в создании души посредством неустанного процесса самовоспоминания. П. Д. Успенский также сказал, что мы должны осознать, что обнаружили слабое место в стенах механичности, «ахиллесову пяту» машины. Основная идея, которую предлагает Система, – это самовоспоминание, идея, совершенно упущенная из виду западной психологией. Из всей западной культуры лишь в литературе можно встретить концепцию проникновения в настоящее.

Один из лучших способов работы над самовоспоминанием состоит в устранении того, чем самовоспоминание не является. Парадоксально, но для того, чтобы делать это, нужно помнить себя. Кроме того, не ищите одного единственного определения самовоспоминания, поскольку в нем заключено многое. Самовоспоминание проходило под разными прекрасными именами в разные века. Вильям Шекспир сказал: «Под именем любым благоухает роза». История дала миру много других людей, ставших бессмертными, которые, однако, никогда не слышали термина «самовоспоминание».

Мы участвуем в чем-то одновременно и радостном, и неприятном. Отделение от этих переживаний, а не потворство тому или другому, дает нам жизнь. Самовоспоминание – это единственная деятельность на Земле, которая не является биологической.

Мы не можем понять самовоспоминание за тридцать минут, а то, что оно в себя включает и к чему оно приводит, невозможно описать за целый день. Самовоспоминание – это великая тайна органической жизни на Земле, и не следует надеяться, что эта, веками скрываемая, объективная мудрость может быть легко понята.

Самовоспоминание – это усилие продолжительностью восемнадцать часов в день. Нужно работать с каким-нибудь препятствием ежечасно, и если это будет не «властность» или «несуществование», то это будет воображение, внутреннее учитывание или отождествление. Самовоспоминанию нет замены, и эта весть тяжелая, и в то же время добрая.

Интеллектуальный центр делится своим опытом, говоря о нем, поскольку язык – это единственное средство общения. Поэтому и нам приходится пользоваться словами, чтобы проникнуть в божественное, невыразимое словами состояние. П. Д. Успенский напоминает нам, что самовоспоминание – это не умственная деятельность и что знание не может быть заменой самовоспоминанию. Правильная функция нашего интеллектуального центра состоит в описании и классификации явлений, хотя наше описание объектов – это не сами объекты. Когда такая деятельность препятствует самовоспоминанию – это неправильная работа.

Человек номер четыре должен ограничить время, которое он уделяет размышлению над идеями, поскольку самовоспоминание легко исчезает за словами. Харриэт Бичер Стоу советовала людям перестать думать и довольствоваться тем, что просто быть. И действительно, вбирать в себя окружающие впечатления само по себе может быть чудесно.

Форматорный ум пытается свести любую тему к единственному всеобъемлющему утверждению. Он хочет получить единственное определение самовоспоминания, как если бы Высшие центры представляли собой ограниченный опыт, но самовоспоминание многогранно. Пробуйте вино, смотрите на цветы, слушайте музыку. Странно, что оно всегда рядом, хотя и принимает различные формы. Это – внешнее учитывание, неотождествление, невыражение негативных эмоций, добровольное страдание и, превыше всего, трансформация страдания. Все это – оттенки самовоспоминания. Кроме того, Истинное «Я» может появиться в момент опасности или в окружении необыкновенной красоты.

Один из способов выяснить, что такое самовоспоминание – это выяснить, чем оно не является. Этот же прием позволяет определить главную черту, тип тела и центр тяжести. Если вы отбросите некоторые из переменных, вам останется меньше переменных для исследования.

Омар Хайям сказал: «Одно лишь ясно… остальное – ложь». Самовоспоминание – это вечная правда, которая уверенно противостоит вечной лжи.

П. Д. Успенский обратил наше внимание на то, что мы привыкли к нереальному. Г. И. Гурджиев назвал одну из своих последних работ «Жизнь реальна – когда я есть». Для нас и для него это означает, что жизнь реальна только тогда, когда мы помним себя.