Искушение показывает человеку, в чем именно он грешен и невежественен, и побуждает его интеллектуально и нравственно расти. Только через искушение мужает и крепнет душа, ибо без соблазна не бывает ни мудрости, ни подлинной добродетели. Если бы не искушение, вокруг нас было бы сплошное сонное царство, не ведающее ни жизни, ни покоя. Распознав и поборов искушение, мы достигнем цели. И этот подвиг по силам каждому, кто, несмотря на одержимость собственным эго, готов его бросить на жертвенник познания. Так будем же усердно искать истину, памятуя о том, что наша подверженность искушениям – верное свидетельство того, что мы еще не познали ее. А коль так, нам есть чему поучиться.

Если ты искушаешься, знай, что ты сам себя искушаешь. Ибо, как говорит апостол Иаков, «каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1:14). Ты искушаешься, поскольку крепко держишься за свою животную сущность и не желаешь отступать. Ведь ты по-прежнему живешь в своем ложном смертном «я», в котором нет ни крупицы истинного знания и которое жаждет только развлекаться, ибо не ведает ни истины, ни заповедей Божиих. И пока ты не прозреешь, так и будешь казним сразу тремя казнями – похотью, пресыщением и раскаянием.

В ничтожном эго таится зародыш всякого страдания. Это ржа, пожирающая всякую надежду, это зерно всякого горя. И только тогда, когда ты сумеешь отказаться от эго, когда захочешь вывести его на чистую воду, обнажив всю его сварливость, подлость, низость, похотливость и невежество, когда осознаешь его пагубность и сатанинскую суть, сможешь вступить на путь самопознания и смирения. Ты осознаешь Бога в себе – ту божественную суть, которая, отрекшись от плотских наслаждений, пребудет в чертогах вечной радости, мира и блаженства – там, где нет страданий и нет почвы для искушений. С каждым днем ты все прочнее и прочнее будешь утверждаться в этом Божестве, которому поклоняются миллионы, но лишь немногие Его понимают и единицы послушны Ему. И вот настанет миг, когда ты предстанешь и скажешь Ему: «Идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Иоан. 14:30).

В жизни каждого человека с твердыми моральными устоями раньше или позже наступает момент, когда его вера в заповеди Божии и знание того, как их нужно исполнять, подвергаются страшнейшему испытанию на прочность. И то, каким человек выйдет из этого адова испытания, покажет, достаточно ли в нем силы, чтобы стать приверженцем истины и полноправным членом сообщества свободных людей, или же он так и останется рабом и наймитом у жестокого надсмотрщика – эго.

Подобное испытание обычно принимает вид искушения, когда кажется, что сподличаешь – зато будешь потом как сыр в масле кататься, а поступишь по совести – будешь всю жизнь маяться. И испытание это почти всегда настолько жесткое и беспощадное, что искушаемый на все сто процентов убежден – так оно и будет. Сделаешь гадость – и будешь до конца своих дней сытно есть и сладко спать; поступишь по совести – погибнешь навеки.

Обычно человек, напуганный такой чудовищной перспективой, якобы уготованной для него на пути праведности, сразу шарахается и отступает. Но даже если он оказывается достаточно силен, чтобы противостоять подобному натиску, на сцену выходит внутренний искуситель – эго – и, облекшись в харизму ангела света, нашептывает ему: «Подумай о жене и детях, о тех, кто от тебя зависит. Неужели ты хочешь, чтобы они из-за тебя опозорились, да еще и голодали?»

Из подобного испытания с честью может выйти только человек по-настоящему сильный и праведный. И тот, кому это удается, сразу же попадает в горние сферы, где его духовные очи откроются и узрят прекрасное. Человек думает, что его ждет нищета и безвестность, а в действительности он станет еще богаче и сильнее, и душа его успокоится, и совесть его будет чиста. А тот, кто провалит испытание, не обретет ни обещанного достатка, ни душевного покоя и все время будет терзаться угрызениями совести.

В конечном счете совестливый никогда не проиграет, а подлец ничего не выиграет, ибо:

И именно оттого, что в мире царит справедливость, – поскольку Великий Закон благ, – добродетельному мужу не страшна ни безвестность, ни нищета, ни стыд, ни позор. Как сказал далее поэт: