Местная банда, получившая информацию в банке о большой партии золота, напрасно прождала в засаде три часа. Ершов потерял пару часов, устраивая больного в клинику, затем больше часа ехал до особняка. Когда русские, наконец-то, привезли большую часть своего золота в банк, бандиты уже уехали.

* * *

Целый месяц в Нью-Йорке Ершову везло, всё шло, как по маслу. Он смог договориться в местном офисе Montreal Bank, чтобы отделение банка в Калгари принимало золото и об этом не узнали анархисты. Титанический труд адвоката принес свои плоды: на половину "изобретений" Николая, были получены патенты, правда, остальные заявки заблокировали судебные тяжбы, но его противники тоже не могли ими пользоваться. Получить американское гражданство не составляло особого труда. Хотя к восточным европейцам англосаксы относились презрительно, формально, по закону отказать не могли, ограничение касалось лишь китайцев. Ершов отправил в Россию девять русских охранников, вручив каждому по тысяче рублей, для вербовки новой партии крестьян. В Нью-Йорке остались только Два Ивана и Петька, последний провел две недели в клинике и морское путешествие ему не рекомендовали врачи. Николай обменялся парой телеграмм со своими друзьями в Петербурге. Клячкин тут же взял билет на пароход, Гусев же грозился приехать чуть позже, и не один, а привезти с собой сотню казаков. Даже мастерская по производству тракторов начала понемногу работать. Ершов купил разорившийся заводик по производству паровых дрезин, приобрел дополнительно десяток станков, набрал рабочих и скоро был готов испытывать свой первый трактор.

С приездом Клячкина белая полоса закончилась. Сначала таможня долго не разрешала ввоз дюжины пистолет-пулеметов STEN, которые теперь назывались GUK. Кому могли показаться опасными "поливайки", стреляющие на сотню метров, Ершов не понимал. Затем набежали "попрошайки" на завод. Николай даже не представлял, что они существуют в это время. Объявил забастовку профсоюз, выдвинув небывалые требования. Хозяин особняка решил расторгнуть договор аренды, будто бы Ершов нарушил правила проживания, заведя себе собак для охраны. Кульминацией черной полосы стал вызов в полицию, Николая обвинили в покушении на убийство Эммы Фишер.

Сама Эмма находилась в Канаде. Она простудилась, пока добиралась до жилья, обморозила пальцы рук и ног. Два ушлых адвоката добились возбуждения судебного дела в Нью-Йорке, хотя в списках пассажиров ни потерпевшая, ни её свидетель не фигурировали.

– Еврейский заговор, - констатировал Клячкин.

– Тебе виднее, - засмеялся Ершов.

– Да сколько у меня этой крови?!
– Клячкин сделал вид, что обиделся.

– Что предлагаешь?

– Ты говорил, что имеешь полный список связей Эммы и, как его там, этого её любовника? Сэржа?

– Сергей Борисович!!! Он ей не любовник!!! Это её товарищ, по партии!
– возмутился Петька.

– Знаем мы этих боевых подруг! Прожженные бляди! Как она тебя, упыриха, заточкой в спину пырнула?! А? До сих пор еле ходишь, - не пожалел Петьку Клячкин.

У Петьки на глаза навернулись слезы, но он сдержался.

– Сережа, извини меня за ту глупую шутку, по поводу шестой графы, но зачем ты так Петю? Он любит Эмму.

– Тогда пусть уйдет. Уверен. Ему не понравятся мои предложения. Возьмет, и предаст тебя, по велению сердца. А потом повесится, - нарисовал мрачную перспективу Клячкин.

– Я уйду!!!
– решительно задрал голову вверх Петька, смутился, и добавил, - Николай Николаевич, обещайте, что больше не будете выбрасывать пани Зосю на мороз голышом.

Клячкин проводил Петьку презрительным взглядом.

– Первая любовь?

– Может даже единственная, - грустно ответил Ершов, - Кто же его, рыжего, полюбит? Деревенские такие. Чтобы дети потом родились рыжие?! Это каким зверем должен быть отец, чтобы дочь свою на такое обречь?

Клячкин громко засмеялся.

– Дикие люди! Для кого я собираюсь строить светлое будущее?!

– Я отстреливать анархистов не стану!!!
– Ершов решил, что угадал умное предложение Клячкина.

– Я тоже. Опасно. Наймем бандитов. Это Нью-Йорк!!! Самый коррумпированный и криминальный город США. На миллион жителей - сорок тысяч воров и тридцать тысяч проституток. Здесь десять тысяч питейных заведений, игорных домов, борделей и притонов. До сих пор власть в городе была в руках ирландской мафии, которая по своему произволу смещала и назначала чиновников, судей и депутатов. Сейчас с ней начали соперничать еврейские и итальянские банды. Сколько у тебя имен в списке?

– Скорее кличек. Около пятидесяти.

– Добавим сюда адвокатов, судей и таможенников.

– Зачем таможенников?

– Против адвокатов и судей возражений нет!!!
– весело засмеялся довольный Клячкин.

– Это будет слишком дорого стоить. Кроме того, анархисты наши товарищи по революции. Мы делаем общее дело. Они пожадничали, узнав о золоте, - вяло лепетал Ершов.

– Хорошо. Через неделю здесь будет Гусев со своими казаками. Дадим ему порезвиться и спишем всё на ирландцев???

– Дождемся Гусева. Не думаю, что он тебя поддержит. Он воевал, он по-другому смотрит на жизнь и смерть.

– Да! Он здесь уже успел "повоевать". Вырезал турецкий аул. Сотни две мальчишек и стариков, - сообщил Клячкин.

– Вовка???

– Вместе с Валеркой и дюжиной казаков.

– И всё-таки ждем!

Глава 9.

Самое чувствительное место.

– Вы словно дети!!!
– хохотал Володя, вытирая слезы, - Всех убить, остальных покалечить. Толку от ваших предложений голый ноль!