* * *

Через час Гусева увели на допрос, и больше в камеру он не вернулся. Ершов ждал его весь вечер, утром напряжение достигло максимума, и, когда два надзирателя повели его на допрос, Николай уже прокручивал в голове план нападения на следователя.

Следователь, и на этот раз, оставил надзирателей в комнате, у него не было опасений - Ершов вел себя в прошлый раз очень корректно, но таков был порядок.

Николай, в нарушение порядка, первым спросил следователя о Гусеве. Тот ответил уклончиво, хотя знал, Володю увезли военные жандармы.

Следователь приказал надзирателю позвать в кабинет городового.

Федот Федотыч с абсолютно серьёзным видом представил дело так, что в драке участвовали только трое: "белый и пушистый" Абрек, который носил атаманскую фамилию Кравченко, и звали его Опанас; а также двое бандитов Гусев и Ершов, которые беспричинно напали на Опанаса, в желании покуражиться.

Николай, взвинченный творящимся беспределом, и, теряющий надежду вытащить Гусева, взорвался. Он жестко вырубил надзирателей двумя сильными ударами ног, одному в печень, другому в сердце. Сапоги с большими медными подковками были страшным оружием, а Ершов в ярости совсем не думал соизмерять силу ударов. Оба надзирателя ещё оседали на пол, а Николай уже послал в глубокий нокаут городового, и вовремя успел ухватить за горло следователя, тот набрал в грудь воздуха для крика. Ужас переполнил выпученные глаза, еще пять секунд назад вальяжного и высокомерного чиновника.

– Я стреляю лучше, чем дерусь. Могу начать с тебя, и перебить все ваше отделение полиции, - Николай выпустил горло следователя. Тот захрипел, закашлял, и ... запахло мочой.

Сначала Николай рассовал оружие по карманам, затем он стал спокойно связывать полицейских, лежащих без сознания, подставляя под удар спину, давая возможность следователю позвать на помощь. Тот молчал и не шевелился.

– Встань, прогуляешься со мной до камеры Гусева, - грубо приказал следователю Ершов.

– Твоего дружка забрали жандармы. Штабс-капитан Гусев находится в розыске, на него заведено уголовное дело. Его отряд пропал год назад во время рейда на Кавказе. Никто не выжил, кроме вахмистра, не запомнил фамилию, мне называли...

– Не важно, - остановил следователя Ершов, и спросил, - В чем обвиняют Гусева, и кто утверждает, что тот штабс-капитан и мой друг - один и тот же человек? Мало ли в России однофамильцев?

– В чем обвиняют штабс-капитана - я не знаю, но сходятся не только фамилия, имя, отчество, но и особые приметы. У Гусева сломан нос и большая родинка на правой ладони.

– Какая глупость!!! Нос ему сломали в этой драке, перелом свежий, ещё не зажил, а на руке у него не родинка, а пороховой ожог!
– возмутился Ершов.

– Формально, приметы совпали. Не надо так волноваться, жандармы разберутся, - следователь уже успокоился, перестал панически бояться Ершова, и разговаривал почти нормально.

Николай секунд десять помолчал.

– Раздевайся! Полностью, до исподнего!
– приказал Николай, и стал выкладывать оружие из карманов на стол.

Следователь замешкался и сразу получил резкий тычок в болевую точку.

– Не нужно тянуть время. Не дай бог, кто-то войдет, поднимется паника, и я буду вынужден убивать. Начну с тебя, сам же будешь виноват.

Николай хотел переодеться, но мокрые брюки следователя пованивали, и пришлось ограничиться длинным пальто и шапкой. Ершов понадеялся, что его форменные брюки не будут заметны.

– Молодец! Умница! Открой сейф. Не бойся, мне нужны только деньги, - пустился во все тяжкие Николай.

Денег набралось немного, меньше ста рублей, зато обнаружился револьвер и две коробки патронов, и какие-то бланки. На верхней полке сейфа было еще одно отделение, запиравшееся на замок.

– Ключ!
– Николай требовательно протянул руку.

Следователь отшатнулся в угол, споткнулся и упал, сжавшись в углу комнаты в комок.

– Да что там у тебя такое лежит?!

– Не отдам, меня на каторгу сошлют, - забился в угол следователь.

Ершов наклонился, ухватил полицейского за шею, тот скоро потерял сознание и обмяк, ключ упал на пол, к ногам Николая.

Ершов открыл ящик, и увидел простую жестяную шкатулку, запечатанную сургучом. На бирке виднелся инвентарный номер дела и дата. Николай ножом разрезал бечевку, открыл шкатулку и разочарованно выдохнул.

"Обычные дамские побрякушки. Даже не Корона Российской Империи! Какого-то мерзавца оправдают, за недостатком улик, а обычный следователь-коррупционер, опора царизма, отправится в Сибирь", - усмехнулся Ершов.