Тихая паника гаденько зашевелилась в груди — и Юлия впервые с сожалением вспомнила о надежном родительском доме.

Незнакомец, между тем, встал, ловко отряхнул полы плаща и шагнул к ней. Изящно так шагнул, словно в танце. Девушка прямо рот открыла от удивления…

А потом он сбросил капюшон — и благородная леди Юлия так с открытым ртом и застыла. Потому что мужчину красивее она не встречала даже на картинках, в изобилии покрывающих страницы столь любимых ею фривольно-героических книжек из личной матушкиной библиотеки.

А предстали ее взгляду хоть короткие, как у простолюдина, зато очень светлые, выбеленные жарким солнцем ушедшего лета, пряди волос, в которых тут же запутался морской ветерок; узкие синие глаза под изящным изгибом бровей; изысканно-тонкие черты лица, совсем не вяжущиеся с загорелой, обветренной кожей да светлой небрежной щетиной на щеках и подбородке — явными свидетельствами странственной жизни. А еще губы — четко очерченные, ироничные, в ответ на восторженный взгляд Юлии отчетливо скривившиеся в понимающе-язвительной усмешке.

Улыбочка эта, скользнувший поверх ее головы взгляд — и все! Ни кивка, ни слова, ни иного какого намека на вежливость…

— Эй, матрос! — окликнул незнакомец ближайшего проходимца из команды. — Скажи капитану, что планы меняются. Мы с этой барышней в Краме на берег сходим.

— Что-о-о? — возмущенно ахнула Юлия, но под явно приказным (совсем как у папочки-лорда!) взглядом надменного чужака голос ее сбился на тонкий, неслышный писк.

Матрос что-то буркнул в ответ, да тут же исчез куда-то. И пары минут не прошло — примчался капитан, пыхтящий и, похоже, до крайности злой.

— Мы не заходим в Крам! — сходу выпалил он.

— Очень жаль, — ничуть не смутился мужчина. — Тогда нам с девушкой придется потребовать шлюпку с парой гребцов, чтоб добраться до берега.

Капитан окинул его тяжелым, мрачным взглядом, ворочая что-то в голове да потихоньку начиная звереть. Незнакомец даже бровью не повел.

— Крам — очень неподходящее место для юной девицы, — решил сменить тактику моряк. Смотрел он теперь только на Юлию, а голос его стал растекаться отвратительно слащавыми нотками.

— О, это уж не твоя забота, капитан, — небрежно оборвал его мужчина. — Госпожа сама способна разобраться, что к чему. Не правда ли? — глаза его, смотрящие на девушку, явно потешались.

— Этот господин проводит меня на берег, — переведя взгляд со скрипящего зубами капитана на подозрительно собирающихся за его спиной матросов, неожиданно приняла решение Юлия. — Плату за оставшуюся часть пути можете оставить у себя-я-я…

Она не успела договорить, потому что незнакомец вдруг резко потянул ее в сторону и бросил себе за спину, а вся команда с капитаном во главе угрожающе ощерилась клинками.

Короткой шумной схватки Юлия не видела, испуганно вжавшись в груду набросанных на палубе тюков. Голову она решилась поднять только тогда, когда сквозь ругань и вскрики услышала знакомый спокойно-насмешливый голос:

— Так как насчет Крама, капитан?

И, к огромной своей радости, различила в ответ глухое, разъяренное хрипение:

— Убирайтесь хоть ко всем дьяволам!

А вскоре уже провожала их мрачная, изрядно поредевшая и потрепанная команда к единственной старенькой шлюпке, бросая на нежданного Юлииного защитника недобрые, но опасливые взгляды да шипя сквозь зубы ругательства.

И спускаясь в лодку, совсем не глядя на растерянную леди и щупленького, злого матроса на веслах, незнакомец вдруг сам себе улыбнулся с неожиданной, чарующей мягкостью и прошептал еле слышно:

— Ну что, довольна, Снежинка? Опять втянула ты нас в историю…

И почудился Юлии в ответ неслышный, бестелесно разлетевшийся над водой, женский смех.

Днище шлюпки заскрежетало о гальку на мелководье. Загадочный спутник Юлии закинул свой мешок за плечо, нетерпеливо спрыгнул в воду, ничуть не боясь замочить и без того жалкого вида сапоги, потопал было к берегу — но, оглянувшись на растерянно застывшую в лодке девушку, обреченно вздохнул и нелюбезно сгреб ее в охапку.

Пока незнакомец, как поклажу, тащил благородную леди на сушу, с его лица не сходил извечный вопрос мученика: «боги, за что мне это?». Однако Юлия, впервые так близко оказавшаяся к молодому (и очень привлекательному!) мужчине, раздражения его не замечала — с интересом пялилась на благородный профиль спасителя, испуская томные вздохи: словом, вовсю наслаждалась моментом. История ее побега, почти превратившаяся из романтичной в весьма скверную, теперь, похоже, возвращалась в нужное русло…

Но развить эту мысль девушка не успела: мрачный спутник, уже записанный было ею в благородные герои, небрежно поставил леди на каменистый, неухоженный пляж и, даже не оглянувшись, побрел прочь, углубляясь в кошмарные заросли, возникшие на месте давно заброшенного сада. Не зная, что еще делать, Юлия потащилась следом.