— А, предатель! — проговорил он сквозь стиснутые зубы, слабеющей рукой поднял нож. Но рука тотчас, же упала на песок.

— Вельмурад, погоди! — отскочив, крикнул Нурягды. — Я не предатель. Это они… Везут краденое продавать в Афганистан…

— Что? — переспросил раненый.

Тогда Нурягды сел на песок и сбивчиво пересказал все, что слышал и что надумал за время пути и пребывания под арестом. Вельмурад слушал внимательно. Когда юноша кончил, он поманил его к себе:

— Слушай хорошенько. Значит, я ошибался насчет тебя. Тебя обманули. Запомни: Мемик — предатель… Запомни и передай нашим!.. А я…

Он откинулся на спину, руки вытянулись по швам. Нурягды, сдерживая рыдания, наклонился над умирающим, обеими руками приподнял голову. Открытое, при-ветливое лицо Вельмурада неузнаваемо изменилось — вытянулось, нос заострился. Навек остекленели зоркие глаза. Нурягды приложил ухо к груди — ни звука.

— Хорошо же, гады! — со стиснутыми кулаками проговорил он и медленно поднялся на ноги. — Поквитаемся!

Горстями откидывая песок, Нурягды долго копал яму. Похоронив товарища и насыпав могильный холмик, вскочил на коня, отпустил поводья. Догадливый конь сам выбрал направление — видимо, чуял невдалеке людей, воду. Однако, пройдя с полверсты, начал спотыкаться. Тогда Нурягды соскочил и пошел пешком, ведя в поводу обессилевшего от голода и жажды Акгулака. Но они прошли совсем немного — у коня стали подламываться передние ноги.

Как раз в этот момент над ближайшим барханом промелькнула чья-то папаха, послышалось ржание. «Враги», — пронеслось в сознании Нурягды. Он стиснул нож — оружие, оставленное погибшим другом. Но тревога оказалась напрасной: из-за гребня навстречу ему выехал в чужом, желто-зеленом халате, на рослом коне сам Бехбит-палван.

— Ты?.. — смог только изумиться Нурягды.

Не говоря ни слова, Бехбит достал мех с водой, протянул юноше. Потом дал напиться и Акгулаку.

— Годится под седло? — спросил, указывая на коня, Бехбит…

— Пожалуй… Бехбит-ага, слушай! Сейчас я похоронил Вельмурада…

Бехбит вопросительно глянул на него. Нурягды рассказал о последних минутах товарища.

— Какой товарищ был! Какой человек!.. — Бехбит стянул с головы папаху — так делали русские бойцы, прощаясь с павшими. — И умер, как герой.

— А я, глупец, мальчишка! — в отчаянии рванул на себе гимнастерку Нурягды. — Нет мне прощения!.. Но я отомщу за товарища!

— Успокойся, я верю тебе. — Бехбит положил руку ему на плечо. — Сейчас у нас другие заботы. Я направляюсь в аул, природу наших. А ты ищи дорогу к Одинокой башне. Лутчеки во главе с Абдурашндом уже отправились туда. Абдурашид — таково настоящее имя предателя Мемика. Придешь — передай командиру все, что узнал от Вельмурада и от меня. Только не забудь условный знак: «Бехбит-палван трижды наказал». Иначе тебе не поверят.

Они обнялись — и разъехались каждый в свою сторону.

Большая группа всадников спустилась с бархана и остановилась в широкой низине. Это собрался отряд, которому надлежало окружить и захватить — хитростью или штурмом — Одинокую башню. Четверо лутчеков сидели на верховых верблюдах. Два всадника, отделившись, выехали на гребень.

— Что-то не видать мирахура с его отрядом, — проговорил усатый толстяк Шакули-мурт, брат казня.

— Да, — неохотно отозвался Абдурашид.

Их кони стояли рядом, стремя в стремя. Некоторое время они внимательно оглядывали горизонт.

— Не видать, говоришь? — вдруг спросил Абдурашид. — А это что? — Он привстал на стременах, приложил козырьком руку к глазам.

К стоянке отряда, то поднимаясь на гребень, то опускаясь, двигались на конях три лутчека. Из них один, видимо, раненый, с трудом держался в седле.

— Кто такие? Откуда? — издали зычным голосом прокричал Шакули-мурт.

— Мы из отряда мирахура, — подъехав и соскочив с коня, сказал рябой лутчек в грязной бухарской чалме. — Ради аллаха, дайте скорее пить… И раненый у нас…

— А где остальные? Где мирахур? — Абдурашид в раздражении едва не наехал конем на рябого.

— Всего трое нас осталось… А мирахура — фюйть! — он сделал выразительный знак ладонью.

— Чего же ты мямлишь, рябая скотина?! — заорал Абдурашид, соскакивая на землю и хватая лутчека за шиворот.

И тому пришлось поведать шаг за шагом всю бесславную историю их ватаги.

— Ну, от нас большевикам не уйти! — уверенно сказал Абдурашид усатому, когда лутчеки пошли к отряду. — За все заплатят сполна.

По команде Шакули-мурта отряд двинулся в путь. Вскоре на горизонте показалась Одинокая башня.

— Ждите меня здесь, — сказал Абдурашид. Он торопливо переоделся в красноармейскую форму. — Пусть со мной идут верблюды и три всадника. А еще один пусть наблюдает за нами. Если мне опять удастся обмануть красных, мы войдем за ограду, и я полчаса спустя махну белой тряпкой. Тогда двигайтесь смело. Если дело не выгорит и нам придется отступать или обороняться, спешите нам на подмогу. А впрочем, два-три человека — разве это враг? — Ему хотелось подбодрить трусливого Шакули-мурта.