–  Вот вам, орлы, новый командир эскадрильи, - Авдеев показал рукой па капитана.
– Прошу любить и жаловать. Добров будет выполнять обязанности штурмана полка вместо Протасова.

Авдеев быстро повернулся и вышел из землянки. Капитан молча последовал за ним. Летчики в недоумении переглянулись. Во-первых, жаль было, что ушел Добров - наш хороший командир и добрый товарищ. Во-вторых, все уже привыкли, что в отсутствие командира эскадрильи обязанности выполнял его заместитель И. Тарасов. Мы хорошо знали и доверяли ему. И вот теперь такое решение.

Рано утром на следующий день нашей эскадрилье была поставлена задача: четверкой прикрывать разведчика, который должен был произвести фотографирование северного побережья Керченского полуострова от пролива до мыса Казантип и второй четверкой вместе с другими эскадрильями нашего полка сопровождать штурмовики 8-го и 47-го полков, наносившие бомбоштурмовой удар по плавсредствам в порту Феодосия.

Новый командир эскадрильи решил возглавить четверку на прикрытие разведчика и включил в свою группу наше звено: Румянцева, Акулова и меня. Четверку на прикрытие «илов» повел Тарасов.

Считая, что задание предстоит несложное, новый командир никаких указаний давать не стал, ограничился лишь одной фразой:

–  Я пойду с Румянцевым парой справа, а Акулов с Вороновым слева.

Вот и весь разговор перед вылетом на боевое задание с пересечением линии фронта и на значительную глубину территории противника. «Значит, будем действовать по обстановке, как принято говорить в подобном случае», - подумал каждый из нас. Вопросов никто не задавал, и мы молча направились к самолетам. К назначенному времени над аэродромом появился двухмоторный разведчик Б-3. «По зрячему» мы быстро взлетели и заняли место в боевом порядке. К Керченскому проливу подошли на высоте 5000 метров, и разведчик взял курс вдоль береговой черты Азовского моря в сторону противника. Выше нас перистая облачность, с высоты как на ладони просматривается весь Керченский полуостров. Азовское море до горизонта закрыто ровной белой пеленой тумана. Я хорошо переносил высотные полеты без кислорода и па этот раз только изредка засовывал кислородный шланг за щеку, не надевая маски.

Временами мы маневрировали «ножницами», чтобы лучше просмотреть заднюю полусферу и не допустить внезапной атаки «мессеров». Я обратил внимание на то, что правая пара держалась слишком далеко. «На таком удалении ведущий может потерять нас и вовремя не окажет поддержки», - подумал я.

Первый галс был выполнен спокойно, со станции наведения никаких тревожных сигналов о появлении противника в воздухе не было. Мы рассчитывали, что задание на этом выполнено и можно следовать домой, но разведчик развернулся и стал делать повторный заход. «Нельзя же так долго «мозолить» глаза немцам, они могут нас прихватить». Так оно и получилось: длительное пребывание нашей группы над вражеской территорией не могло не привлечь внимания противника. Когда разведчик выполнил разворот в западной точке и взял курс к линии фронта, со стороны Азовского моря появилась пара «мессеров» на встречно-пересекающихся курсах. Я немедленно передал по радио:

–  Орлы! Слева пара «худых».

Ведущий «мессер» энергично ринулся в атаку на разведчика. Акулов решил немедленно контратаковать врага, и мы парой резко развернулись на «мессера». Нарвавшись на плотный огонь, он прервал атаку и ушел вверх. Наша пара выполнила свою задачу в самом начале боя - своевременно отсекла ведущего «мессера» и не дала возможности ему атаковать разведчика. Но при выполнении маневра, мы, естественно, отстали от Б-3. Чтобы занять свое место в боевом порядке, потребовалось несколько десятков секунд. На большой высоте пилотировать значительно сложнее, самолет становится инертным и менее послушным.

Выполнив разворот на курс разведчика, мы увидели ведомого «мессера», который, обойдя пас справа, бросился в атаку на «бостона». Пары ведущего, на которую мы рассчитывали и которая должна была отразить атаку этого «мессера», по непонятной причине на месте не оказалось.

Дальше события развивались с молниеносной быстротой. Наш разведчик, увидев «мессеров», решил на полных газах со снижением оторваться от них за счет скорости.

Я - замыкающий, и перед моими глазами возникает следующая картина. Впереди с резким снижением на максимальной скорости идет разведчик, за ним гонится «мессер», а сзади, вытянувшись парой, мы с Акуловым выжимаем все, на что способны наши «яки». Идет гонка, состязание в скорости: кто кого догонит, тот и победит. У нас скорость предельная, стрелка перешла за 600 километров в час, машину начинает трясти. Вижу, как дистанция между разведчиком и «мессером» медленно сокращается, а между нашей парой и атакующим фашистом остается неизменной - более одного километра. Что же делать? Как защитить разведчика? Мы бессильны, все на пределе, из машины больше ничего не выжмешь. Какую роковую ошибку совершает командир разведчика, пытаясь оторваться на максимальной скорости! Фактически он отрывается не от «мессера», а от нас, истребителей прикрытия!

Вижу, Акулов открывает огонь по «мессеру», пытается заставить его отвернуть от разведчика. Но дистанция слишком велика. Невольно хочется крикнуть: «Где же пара ведущего?! Куда же она исчезла?!» Акулов, как будто угадав мои мысли, кричит по радио:

–  «Мессер» атакует разведчика! «Мессер» атакует!
– Голос его срывается…

От носа «мессера» потянулась цветная трасса к разведчику. Через несколько секунд на его правом моторе появился черный дым, а затем и языки огня. Все! Конец! Горящий Б-3, увеличивая постепенно угол пикирования, падает вниз, в Азовское море.

«Мессер» пошел круто вверх, увидев, что мы его настигаем, попытался на пикировании уйти на свою территорию. Но нам удалось сблизиться на дистанцию огня с нахальным фашистом, и уже на бреющем, далеко над территорией противника Акулов расстрелял его. При возвращении нам пришлось отбиваться от атак еще пары «мессеров». Но благодаря четкому взаимодействию и неразрывности нашей пары им не удалось поджечь нас. Невероятно тяжелый был бой…

Нас волновала судьба экипажа разведчика, и мы попытались вызвать спасательные катера, которые находились на дежурстве в Сенной пристани, недалеко от Темрюка. Пройдя несколько раз бреющим над катерами, мы взяли курс к предполагаемому месту падения разведчика и в разрывах низкой облачности обнаружили масляное пятно и мелкие обломки самолета. Никого из членов экипажа на воде найти не удалось. С тяжелым чувством вины и накипевшей злобы в адрес ведущего пашей группы мы произвели посадку на своем аэродроме.