Поэты «Искры». Том 2
вернуться

Минаев Дмитрий Дмитриевич
Шрифт:

Жулев умер 30 июня 1878 г. и скоро был забыт [138] , хотя некоторые его стихотворения часто читались с эстрады и перепечатывались в «чтецах-декламаторах».

388. У КУХНИ

О судьба лихая, для чего дала ты Мне в удел лишь бедность, горе да заплаты Да еще в придачу ловко подшутила, Давши мне желудок, как у крокодила!.. Мимо знатной кухни прохожу однажды, Мучимый от глада, мучимый от жажды. Я прильнул к окошку и смотрел, как быстро Сочиняли блюда жирных два кухмистра. Но, почуяв носом запах вкусный, сдобный, Я в бобер немецкий нос закутал злобно И смотрел в окошко с сокрушенным сердцем: Как фаршировали, посыпали перцем Разную дичину к званому обеду И вели кухмистры меж собой беседу: «Бедный господин наш! говоря без шуток, Страшно как расстроен у него желудок; Точно на желудок навалило плиту, Мучится бедняга — нету аппетиту!..» Мысль вдруг пресмешная, надобно сознаться, В голову пришла мне: что бы поменяться Мне моим желудком, как у крокодила, С этим господином? Мне бы лучше было Быть без аппетиту, а то что в желудке, Как стоишь у кухни: славно пахнут утки, Рябчики, фазаны, гуси и индейки,— А в кармане только двадцать три копейки! <1860>

138

Характерно, что в Энциклопедическом словаре Брокгауза — Ефрона (полутом 23, Спб., 1894. С. 51) первая и лучшая его книга вовсе не упомянута, а вторая превращена в две: «Ба! знакомые все лица!: Рифмы Скорбного поэта» и «Рифмы Дебютанта».

389. КАРЬЕРА

У старухи нанимал Я себе каморку — И частенько в ней глодал Я сухую корку, Но ведь я переносил Беззаботно голод: Ах, в каморке этой был Я здоров и молод! Хоть каморка у меня Освещалась редко, Но не нужно мне огня С милою соседкой… Ведь, бывало, прибежит — И пойдет потеха! Так, что комната дрожит С ней у нас от смеха. Песни, хохот и любовь — И нужда забыта; А хозяйка хмурит бровь И на нас сердита. И брюзжит она с печи: «Перестаньте, стыдно!» Ладно, думаем, ворчи, Чай, самой завидно! И пойдет тут кутерьма, А ведь плут старуха! — Будто дремлет, а сама Навострила ухо. Вдруг негаданно — поди ж! Туча налетела: У начальника Катишь Замуж захотела. Всё он сделать принужден, Как велит подруга: Для меня назначил он Амплуа супруга. Благодетель и отец Наградил каретой; Потащили под венец Нас с Катишью этой. И теперь уж я женат И, по воле рока, Стал заметен и богат — И живу широко. Проложил через жену Я себе дорогу; Я и сам уж младших гну Нынче, слава богу. Счастлив, кажется, вполне: Ем и пью я вкусно, Но порою что-то мне Тяжело и грустно… Или вдруг среди семьи, Как резвятся дети, Всё мне мнится: не мои Ребятишки эти! И в груди бушует ад, В рот не лезет пища, Побежал бы я назад В старое жилище, Со старухой поболтать И соседке милой Со слезами рассказать Свой роман унылый, И зажить, как в старину, Бедно, без излишек, Бросив верную жену И чужих мальчишек. <1860>

390. ЛИТЕРАТУРНЫЕ СТАРОВЕРЫ

Баллада

В ресторане собрались Староверы злые, И беседы их велись Про дела былые. И бунтует и кричит Громко шайка эта, Что теперь уже молчит Старая газета. И ватага эта зла И ломает стулья, Что их главная пчела Выбыла из улья; Что теперь им ходу нет И карманы голы; Что теперь коварный свет Жаждет новой школы; А что их давно не чтут И труды их — боже! — На Толкучем продают С хламом на рогоже. В заседаньи был нахал И кричал без складу,— Вот который сочинял Для волос помаду; Куплетист он и актер, В старенькой бекеше, Остроумие протер Он себе до плеши. Был еще тут драматург, Очень злой и хворый, В оны годы Петербург Восхищал который. Много было тут персон И больших талантов, И булгаринских времен Хилых фигурантов. Собралися и поют — И кружок их тесен; Много было спето тут Очень старых песен: «Боже мой! теперь во всем Голая натура, Ах! пропахла мужиком Вся литература! И писателей у нас Развелось так много; Всякий лезет на Парнас, Без наук и слога. И журналы издают Всё молокососы И преважно задают Новые вопросы. Для возвышенных вещей Их таланты слабы, Только слышишь запах щей Да крестьянской бабы. Ну, пожалуй, выводи Чернь, но для потехи; Да приличьем огради И зашей прорехи. Напомадь и причеши, Скинь им сапожищи; А потом и опиши Как-нибудь почище. Например: мужик живет; Не горюя, пашет, Про любезную поет, И поет, и пляшет; Отработав — вечерком Ходит в хороводе… Отчего же бы в таком Не писать вам роде? А то что у вас? — во всем Голая натура, Ах! пропахла мужиком Вся литература!..» В ресторан со всех сторон Собралися братья; Слышны ахи, слышен стон, Слышатся проклятья. Секта эта новый век И пилит и режет; В ресторане человек Слышит стон и скрежет И, крестясь, отходит прочь, Но не молкнут ахи… И младенцы в эту ночь Вздрагивали в страхе… 1860

391. ТОВАРИЩУ

Товарищ, не ропщи! Хоть мы с тобой иззябли И лишь пустые щи Едим, как мизерабли; Пускай у богачей В роскошном бельэтаже Уха из стерлядей, Сюпремы и потажи; Пусть к ним судьба добра, Палаты их нагреты; Пусть им кроит Сарра И брюки и жилеты, А мы бежим с тобой К российскому тайлёру — Какой уж тут покрой, Лишь только было б впору! Пускай богач несет Мешки в ломбард, для росту, А мы же свой доход Несем подальше к мосту! Зато ведь богачам Подагрой сводит ногу, А мы, привыкши к щам, Здоровы, слава богу! На днях вот богача, От преизбытка пищи, При помощи врача Стащили на кладбище; Какой был крик и вой — Пересказать нет средства! Ну, точно на Сенной,— Из-за его наследства. Придет пора и нам! Но мы с тобой, дружище, Отправимся к отцам Без шуму на кладбище, Потащат нас с двора На скорбной колеснице… Addio! [139] фельдшера Обуховской больницы. 1862

139

Прощайте! (Итал.) — Ред.

392. ЧИЖИК

На грош не верят в лавке, Начальник строг и лют, И мне, увы! прибавки За службу не дают; От службы хуже кия Иссох я — ну хоть брось! А между тем другие Всё лезут врозь да врозь… Болтают, что начальник Не прочь подчас того… На днях вот умывальник Он взял у одного, А у другого дрожки Взял нынче по весне… По этой вот дорожке Пройтись бы надо мне… Ох! смертная охота, Да участь-то горька: Ведь из вещей всего-то В каморке бедняка Лишь пара ветхих книжек, Гитара, да пенсне, Да мой приятель-чижик, Висящий на окне. «Постой, постой!.. вот штука!..— Я вскликнул в тот момент.— Начальнику снесу-ка Я чижика в презент; Признаться, тяжело мне Расстаться было с ним: Он другом был в Коломне Единственным моим!» Ах! сняв с окошка клетку, От горести дрожа И завернув в салфетку И клетку и чижа, Расстроен, с мутным взглядом, Крепясь от горьких слез, К начальнику я на дом Чиликалку понес. Увидевши, что ношей Я был обременен, Начальник мой хороший Прислугу выгнал вон; И стал со мной — о диво! — Любезен не в пример И вопросил учтиво: «Что это — несессер?..» «Нет-с, — говорю я, — клетка; А в клетке чижик…» — «Что-с? — Сказал начальник едко, Задравши кверху нос.— Вы думали, что взяткой Прельщусь я! — крикнул он.— Ах вы, мальчишка гадкий!.. Извольте выйти вон!..» И, право, уж не помню, Как в милые края, В любезную Коломню С чижом вернулся я. Поступок неуместный Надежды все пресек И доказал, что честный Начальник человек. <1863>

393. ПЕТРУШКА

К нам на двор шарманщик нынче по весне Притащил актеров труппу на спине (Деревянных, впрочем, а не тех живых, Что играют роли из-за разовых). Развернул он ширмы посреди двора; Дворники, лакеи, прачки, кучера Возле ширм столпились, чтобы поглазеть, Как Петрушка будет представлять комедь… Из-за ширм Петрушка выскочил и ну: «Эй, коси-малина, вспомню старину!» Весело Петрушка пляшет и поет; «Молодец каналья!» — говорит народ. Вот пришли арапы, начали играть,— А Петрушка палкой по башкам их хвать! С жалобой арапы поплелися в часть… Голоса в народе: распотешил всласть! Выскочил квартальный доблестный и стал Приглашать Петрушку за скандал в квартал… Петька не робеет: развернулся — хлоп! Мудрое начальство в деревянный лоб… Петька распевает, весел, счастлив, горд,— Вдруг из преисподней появился черт И басит Петрушке: «Ну, пойдем-ка, брат!..» И повлек бедняжку за собою в ад. Запищал Петрушка… «Не юли вперед! Вот те и наука!» — порешил народ. Я б сказал словечко за Петрушку, но Многих ведь, пожалуй, раздражит оно. <1864>

394. «Лира моя, лира…»

Лира моя, лира, Добрая подруга, Ты бренчишь для мира Скромно в час досуга… В небогатой келье, Век с нуждою споря, Ты полна веселья — Ну а больше — горя… Светских львиц богатых, С выточенным станом, Страсти и наряд их Воспевать куда нам!.. Жирного богатства Не даря куплетом, Я лишь там, где братство, Делаюсь поэтом: Где любовь живее, Где хоть люди нищи, Но умом трезвее И душою чище… Юность! для тебя лишь Я играю рифмой: Ты одна похвалишь Искренний мотив мой!.. <1867>

ВИКТОР БУРЕНИН

Биографическая статья

6 октября 1861 г. товарищ Н. А. Добролюбова по Педагогическому институту писал ему из Москвы: «Решаюсь беспокоить тебя письмом, чтобы рекомендовать тебе моего брата, который привезет его. Хвалить его не стану, потому что худого человека не стал бы и рекомендовать тебе, да потому, что если ты возьмешь на себя труд поговорить с ним, то можешь узнать сам, каков он. А попросить все-таки попрошу по старому знакомству. Дело вот в чем: он немножко литератор, пишет стихи и желает, пожалуй, и печатать их. Достойны ли они печати, ты можешь это узнать лучше моего, но если достойны, то в таком случае окажи посильную помощь сему юноше, чем премного обяжешь. Душевно уважающий тебя К. Буренин» [140] .

140

«Поэты „Искры“». Л., 1933. С. 403 (Б-ка поэта. БС).