Шрифт:
— Я поужинал и отправился спать. Я сплю в одной комнате с отцом. Я не покидал спальни до утра.
Отец Джорджа подтвердил это.
Как только новость об аресте Джорджа распространилась по деревне, никто уже не сомневался, что именно он преступник. Чтобы толпа не линчевала «чёрного», полиция переправила арестованного в центр графства. Толпа пыталась вытащить Джорджа из полицейской кареты.
«Множество теорий бытует в округе относительно целей убийства скота. Однако самая популярная из них, — писал репортёр бирмингемской газеты «Экспресс энд стар», — заключается в том, что молодой Эдалджи приносил лошадей и коров в жертву своим языческим богам».
20 октября 1903 года состоялся суд.
Решающее впечатление на присяжных произвели отпечатки следов преступника. Полицейский сравнил следы, оставленные преступником, с отпечатками ботинка Джорджа. Правда, на земле было множество следов, поэтому остаётся загадкой, как полицейский умудрился найти там единственный нужный ему след. Но всё-таки полицейский нашёл нечто. (Когда автор Шерлока Холмса читал это место судебного отчёта, он не мог удержаться от смеха.) Полицейский вдавил в грязь рядом с трупом лошади ботинок Джорджа и таким образом достиг сразу двух целей. Получил отпечаток следа Джорджа и испачкал ботинок жёлтой грязью. Потом полицейский измерил оба отпечатка и убедился, что они одинаковой длины.
— Были ли сфотографированы отпечатки?
— Нет, сэр.
— Были ли сделаны с них слепки?
— Нет, сэр.
— А где же вещественные доказательства?
— Моё слово.
— Каким образом вы измеряли длину следов?
— Палочкой. И когда её не хватило, соломинкой.
В это время в деревне Грейт-Вирли была найдена ещё одна зарезанная лошадь. Джордж сидел в тюрьме, и обвинить его в преступлении было невозможно. В ноябре ещё одна… Тем не менее Джордж был приговорён к семи годам заключения со строгим режимом.
А жизнь в деревне шла своим чередом. Кто-то резал лошадей. Кто-то продолжал писать подмётные письма…
В 1906 году, через три года, двери тюрьмы, в которой был заключён Джордж, открылись. Джорджа выпустили. Нет, его не оправдали. Никто не сказал ему, почему он был отпущен на свободу. Он оставался под наблюдением полиции, и обвинение не было с него снято. Что же послужило причиной такого решения?
Тысячи англичан штурмовали правительство петициями, требуя пересмотреть дело Эдалджи. В защиту Джорджа выступили и некоторые органы печати. Дело получило широкую огласку за рубежом. Однако министерство внутренних дел не ответило ни на одну петицию. И когда Джорджа выпустили из тюрьмы, никакого заявления в этой связи сделано не было.
— Что же мне теперь делать? — спрашивал в отчаянном письме к Конан-Дойлю Эдалджи. — Из списков юристов я вычеркнут. Да и вряд ли я могу вернуться к своей профессии, находясь под гласным надзором полиции. Я хочу получить ясный ответ — виновен я или нет? И не получаю никакого ответа…
Расследование дела Эдалджи, которое предпринял Конан-Дойль, потребовало от писателя восьми месяцев напряжённой работы. Он отложил в сторону все свои дела, сам оплачивал все издержки, связанные с расследованием.
«Или человек виновен, или нет, — писал Конан-Дойль. — Если виновен, он заслуживает того, чтобы провести в тюрьме все семь лет, на которые осуждён. Если нет, то он должен быть не только освобождён, но и полностью оправдан».
Впервые Конан-Дойль встретился с Джорджем в январе 1907 года.
— Одного взгляда на Джорджа Эдалджи, — заявил после этого Конан-Дойль, — было достаточно, чтобы полностью убедиться в том, что он не виновен в приписываемых ему преступлениях. Когда я увидел его, он читал, приблизив газету к глазам, глядя на неё немного вбок, что доказывало…
Писатель подошёл к Джорджу, протянув ему руку, представился и спросил:
— Мистер Эдалджи, вы случайно не страдаете астигматической миопией?
Нам трудно судить о чувствах молодого юриста, ибо вряд ли он мог предполагать, что именно такими будут первые слова знаменитого писателя. Однако Конан-Дойль продолжал:
— Я по образованию врач. Мне показалось, что у вас ясно выраженный астигматизм, сопровождаемый близорукостью. Вы не носите очков?
— Нет. Я был у специалистов, но они не смогли подобрать мне очки. Они сказали…
— Поднимался ли вопрос о вашей болезни на суде?
— Сэр Артур, — ответил Джордж, — я хотел пригласить окулиста в качестве свидетеля, но мой адвокат сказал, что улики против меня настолько смехотворны, что никаких свидетелей не понадобится.
Никаких сомнений больше у Конан-Дойля не осталось. Ведь Джордж плохо видел и днём. Ночью же, в поле, он был бы беспомощен. Представить себе этого человека крадущимся ночью по полям невозможно.
И всё-таки Конан-Дойль немедленно отправился с Джорджем к известному окулисту. Врач обнаружил у Джорджа близорукость в восемь диоптрий.