Шрифт:
– Дело всегда в деньгах.
Армянин вздыхает:
– Не всегда, дорогой, не всегда…
В том-то и дело, что всегда. Я достаю конверт, кладу на стол.
– Допустим, Россия под санкциями. А та же Армения? А?
Врач долго молчит.
– Умный ты человек, Витя-джан.
– Посмотрите… поговорите, что там и как. В США – тоже приличная диаспора армян, может, у них есть связи. Я заплачу.
Врач берет конверт.
– Ничего не обещаю, Витя-джан. Но постараюсь.
– Обещаниями сыт не будешь. Берегите себя, Ашот-джан.
– Э-э-э…
Кажется, эти санкции добрались-таки и до меня…
Выхожу. Август здесь – месяц жаркий, юг. Ростов-на-Дону – город южный, красивый, со своей историей, со своим ритмом жизни. Это один из красивейших городов России. Очаровательные дамы здесь – не отягощают себя одеждой, летом здесь обычно носят ультракороткие шорты или обрезанные почти до попы джинсы. Замечаю на себе заинтересованные взгляды, но они – с некоторого времени – не особо мне интересны. Почему? Мы в ответе за тех, кого приручили…
Мы – птицы с перебитыми крыльями…
Мы – выродки крыс. Мы – пасынки птиц. И каждый – на треть Патрон. Лежи и смотри, Как ядерный принц Несет свою плеть На трон. Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть? Ведь ты, как и я, Сирота. Ну что ты? Смелей! Нам нужно лететь! А ну, от винта! Все! Все от винта!– Виктор!
Я пришел в себя. В последнее время начинаю замечать за собой: задумываюсь и как будто бы отключаюсь. Не воспринимаю окружающую действительность. Это очень и очень плохо.
На меня смотрит Диман, один из оперов ВСОГ [5] . ВСОГ – это группа, к которой я прикомандирован. А Виктор – это новый оперативный псевдоним. Виктор Сивков.
– Давай за мной…
Ростов-на-Дону. Территория вертолетного завода. 17 августа 2020 года
Основной личный состав ВСОГ, а также инфраструктура обеспечения деятельности и управления экстремальными группами, работающими на Украине, были расположены здесь, на огромной (сейчас, в связи с оптимизацией производства, сама собственно производственная территория сильно подсократилась) территории Ростовского вертолетного завода. Здесь же располагалось что-то вроде штабов МВД и СБУ Украины в изгнании и координационная группа, занимающаяся связями силовых структур России с боевыми организациями беженцев и бывших офицеров украинской армии.
5
Временная сводная оперативная группа.
«Тойота Камри» – их недавно получили, они теперь, как раньше черные «Волги», а за ней и мой «гелик», «Гелендваген», – подкатили к контрольно-пропускному пункту. На нем нес службу местный ОМОН, но им в усиление дали бронетранспортер и снайпера. Теперь снайпер жарился на наскоро сваренной на заводе верхотуре, омоновцы несли службу в тапочках и бронежилетах на голое тело, то есть бардак. Но это не основной вход, комиссию какую-нибудь или московских гостей сюда не повезут, так что норма.
Дошло и до моей машины. Шмонали по всем правилам, попросили открыть багажник, под машину подкатили зеркало на колесиках, в багажник и салон пустили собаку. Больше всего здесь боятся заминированной машины, поэтому реакция соответствующая. Проверили и документы – несмотря на то, что я шел с сопровождением…
– Вить… – сказал я старшему.
Тот недоуменно уставился на меня.
– Не узнаешь?
– Простите…
– А Бобона ко мне устраивал – помнишь? И машину не узнал?
Тот осмотрел меня с головы до ног, потом – выпучил глаза.
– Вы…
– Ага…
– А что это с вами?
– Жизненные трудности, Витя. Жизненные трудности.
Нам места, можно сказать, что не хватило…
Мы располагались в наскоро построенном двухэтажном здании из быстровозводимых конструкций, располагавшихся на самом краю, у летного поля. Рядом был ангар, где, как в афганском Баграме, сидели люди из Командования специальных операций, там были установлены компьютеры и хранилась часть снаряжения. Но там было по крайней мере весело. У нас же летом было жарко, а зимой холодно, к тому же и пусто – большая часть из нас работает в поле, за столом сидеть времени нет.
Я здесь и вовсе почти не появлялся. Я хоть юридически являюсь сотрудником пусть и действующего резерва, на деле особого контакта с местными органами у меня нет. Это для дела так надо. Если я облажаюсь – ни органы, ни государство не забрызгает. Я вроде как свободный игрок…
Поднялись на второй этаж. На двери начальственного кабинета висела табличка: Кивалов А.В. Человек новый, прибыл из Махачкалы. По слухам, нормальный, с большим опытом.
– Разрешите?
Разрешение было получено – и я шагнул в кабинет.
Там меня ждало совсем не то, чего я ожидал. Первое – это секретный приказ по кадрам об отзыве меня из резерва и возвращении на действительную службу. При этом какой-то идиот вместо моих настоящих имени и фамилии прописал псевдоним. Но я подписал и ничего не сказал. Не надо исправлять за людьми ошибки, надо ими пользоваться…
Полковник Кивалов, сидя в кресле оловянным солдатиком, наблюдал за мной. Неестественно бледная для Ростова, незагорелая кожа лица наводила на определенные мысли, как и черные очки. Полагаю, мы не сработаемся. Слишком высокое у меня для этого звание – подполковник. И нет опыта выживания в бюрократической структуре, которой является ФСБ. И почтения к ритуалам нет. И…