Я проснулся.

Я был один. Уже рассвело, и лил дождь. Простыня рядом со мной еще хранила тепло. На мне была только рубашка, расстегнутая и с задравшимися до подмышек рукавами. Открылась дверь. Моя хозяйка спиной вошла в комнату. Она несла поднос с завтраком. Я взглянул на свои часы. Они показывали без двадцати девять. Моя хозяйка села на кровать. Я тоже сел. Она поставила поднос на кровать. На подносе были вареные яйца и прочая снедь. Меня же интересовал только чай.

— И к чему все это? — спросил я.

— Хочешь, чтобы я швырнула все это тебе в лицо?

Я ничего не ответил. Она налила чаю. Я залпом выпил целую чашку и налил еще.

— Что, — спросила она, — есть ничего не будешь?

— Я не завтракаю, — сказал я.

— Ну ты действительно просто прелесть, — сказала она.

Я взял свою чашку, и она отодвинула поднос подальше. По ее лицу я видел, что ей хочется еще. А я не хотел давать ей, однако, если она будет настаивать, я, конечно, не откажу. Ночью я спал с ней по той же причине: чем ласковее она, тем меньше опасности, что она позвонит в полицию, если увидит знакомое лицо в газете. Но нельзя сказать наверняка.

Она забралась в постель, и мы приступили к делу. Мы трудились изо всех сил, когда дверь комнаты открылась.

Я быстро скатился с нее. Остатки завтрака разлетелись во все стороны. Я обмотался одеялом. Моя хозяйка завопила и попыталась отобрать его у меня, но ей это не удалось, и поэтому она продолжала вопить.

И теперь, лежа на спине, я смог разглядеть тех, кто открыл дверь.

Двое мужчин стояли и смотрели на нас. Один был очень высоким и напоминал грубоватых красавчиков с рекламы лосьона после бритья. И одет он был соответственно: белая рубашка в широкую красную полоску, зеленый вязаный галстук, пуловер бутылочного цвета, саржевые брюки и грубые ботинки. На плечи был наброшен непромокаемый плащ с меховым воротником, а на руках — тонкие шоферские перчатки из тянущегося материала. Имидж пижона портили только ботинки.

Он улыбался.

Другой был не так высок и не так привлекателен. На нем была кожаная шляпа и однобортная кожаная куртка с поясом. Под курткой был шерстяной костюм такого же цвета, как мой. Не удивительно, ведь мы шили у одного и того же портного. Из-под шляпы виднелись длинные темные волосы, которые ниспадали на воротник куртки. Руки он держал в карманах.

Он улыбался.

Привлекательного типа в элегантном наряде звали Голландец Питер. Менее привлекательного — Кон Маккарти. Он мало чем отличался от Джека-потрошителя.

Оба работали на Джеральда и Леса Флетчеров.

— Привет, Джек, — сказал Кон, продолжая улыбаться.

— Не будем мешать тебе. Продолжай оттуда, где закончил, — сказал Питер. Он тоже все еще улыбался.

К этому моменту моя хозяйка уже перестала вопить, так как ей удалось прикрыться. Я сел и внимательно посмотрел на Питера и Кона.

— Дайте-ка отгадаю, — сказал я.

Кон потер нос указательным пальцем.

— Сожалею, — сказал он, — но деваться некуда. Приказ, как говорится, есть приказ.

— И какой же приказ, Кон?

— Джеральд позвонил нам в полчетвертого ночи. Сразу после того, как позвонили ему. Кто-то сказал ему, что ты начинаешь надоедать.

Я промолчал.

— Поэтому Джеральд попросил нас поехать сюда и узнать, не согласишься ли ты вернуться с нами в Лондон, — сказал Питер.

— Он сказал, что ты окажешь ему большую услугу, если согласишься, — добавил Кон.

Я промолчал.

— Я хочу сказать, мы хорошо понимаем, почему ты так разволновался, — сказал Кон, — и Джеральд с Лесом понимают.

— Но они стараются быть тактичными, — сказал Питер. — Они должны широко смотреть на вещи.

Оба продолжали улыбаться.

— Джеральд и Лес послали вас забрать меня, — подытожил я.

Они улыбались.

— Любым способом, — сказал я.

Они промолчали.

— И вы думаете, что вам это удастся, — сказал я.

Ничего, кроме улыбок.

Я соскочил с кровати, схватил ружье и прицелился в них.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Везите меня в Лондон.

— Послушай, Джек, — сказал Кон, — ты же знаешь, что будет лучше, если ты спокойно оденешься и пойдешь с нами.

— Ты знаешь, мы не хотим проблем, — сказал Питер.

Я пошел на них. Они попятились. И продолжали улыбаться.

— Убери это, Джек, — сказал Кон. — Ты же знаешь, что не воспользуешься им.

— Он имеет в виду ружье, — сказал Питер.

— Вон! — велел я. — Вон! Вон!

Они вышли в коридор. Кон засмеялся.

— Видела бы тебя сейчас Одри, — сказал он.

— Вон! — сказал я.

Хохоча и пихаясь, они стали спускаться по лестнице. Я последовал за ними. В холле Питер остановился и сказал: