Вывел меня из мыслей заинтересованный взгляд фиалковых глаз. И когда успел проснуться? Широ смотрел на меня со страхом во взгляде. Еще бы. Принесла его куда-то, а теперь не пойми чего, с ним сделаю. Всякие мысли в голове могут быть. Иногда даже близкому и родному человеку верить нельзя, а первому встречному и подавно, пусть мы и пересекались несколько лет назад. Но я его успокоила, погладив по голове, с нежностью и спокойствием в голосе, дабы не нервировать его еще больше, сказала, что ему ничего не угрожает.

– Все хорошо, ты у меня дома. Здесь тебя никто не тронет, - убедившись в своей безопасности, потихоньку откинувшись назад, опустил голову на подушку, прикрыл глаза и снова провалился в лечебный сон.

– Отдыхай и восстанавливайся, - покрыв одеялом, сказала ему, ответом мне было только ровное и спокойное дыхание. Вот и славно. Пусть восстанавливается.

С ним все будет в порядке. Здесь с ним ничего не случиться. Мой дом словно крепость. Правда, пока никто не пробовал на прочность, я же все-таки надеюсь на лучшее, думаю мало, кто захочет ко мне в дверь ломиться, да и некому. Соседи мирные и вполне интеллигентные люди, а других не вполне воспитанных вроде не имеется в списке посетителей. Так что точно никто ко мне не войдет без должного на то согласия с моей стороны.

Сев за стол и налив чаю, поставив перед собой тарелку с кашей, взяла ложку и стала, есть свой поздний ужин. Взяла в руку телефон, который выложила перед осмотром и обработкой ран мальчика, посмотреть на время, но тут я вспомнила кое-что важное. Мне же звонили из ордена, просто так они этого не сделают, следовательно, мне нужно срочно узнать, что от меня хотели в такое позднее время суток. Ведь просто так спросить «как дела?» не звонят в два часа ночи? Тем более мне. Вот и нужно выяснить, что им от меня потребовалось в такое позднее время суток от их скромного информатора и осведомителя.

Набрав последний входящий вызов, услышала знакомый голос Мишеля:

– Доброй ночи Анна, я тебя не побеспокоил?
– Поинтересовался всегда спокойный священник. С Мишелем у меня связаны только хорошие воспоминания об ордене. Он поддерживал, помогал советом и до сих пор является хорошим другом. Что же касается его вопроса, то ответить грубо у меня не получиться, язык не повернется. Ведь если не считать моего прикрытия, в том замке, то он ничему не помешал. Но ему, же не скажешь, что я по ночам делаю? Не его это дело. Вот поэтому и ответим, как подобает в таких случаях особой секретности, что бы остаться вне подозрений моей ночной жизни:

– Нет, Мишель. У тебя ко мне что-то важное, раз так поздно решил позвонить?
– Спрашиваю равнодушно с капелькой сонливости, для того, что бы этот священник понял, что и мне необходим отдых, но и с ноткой заинтересованности. Ведь не просто так позвонил, значит, имею право любопытничать, хоть и, не показывая этого напрямую. Ведь любопытство одно из качеств девушки, а он не должен томить, лучше все мне рассказать, не то сама все узнаю, но не такими порядочными способами как беседа. Будет потом требовать извинения от своих подчиненных за халатность в работе и невнимательность из-за того, что пропустили и не заметили постороннего на территории.

– Да, - голос серьезный и тревожный, таким я его знала и видела крайне редко. Мишель всегда спокойный как удав, случись чего он и ухом не поведет, а тут сразу такие перемены в настроении, просто так он переживать не станет, а если мне позвонил, то творилось у них действительно что-то серьезное, но он продолжал: - Нам нужна твоя помощь. У нас тут кое-что стряслось, не могла бы ты подъехать? Или как ты там до нас добираешься?
– Как о чем-то обычном спросил он.

Во времена работы на орден я добиралась всегда своим ходом, дабы не вызвать подозрение, а вот после моего ухода, каким именно способом я добираюсь до их конторы, Главу ордена и всех остальных ее членов это совершенно не касается. Рассказать свой способ перемещения, значит потерять эффект неожиданности. Обойдутся. Поэтому опустила его последний вопрос о способе перемещения и спросила:

– А как же Мария?
– Это был самый важный вопрос в этом деле, - думаю ей не понравиться то, что я появлюсь в ордене, - продолжила я.

И ведь действительно как так? Она меня на дух не переносит и всяческими путями старается избавиться даже от мимолетного моего присутствия в ордене. И это все случилось после ее осведомленности касающейся моей истинной природы. До этого я была желанным гостем в ее кабинете, сейчас же все обстоит сложнее и запутаннее.

– Она сама попросила с тобой связаться, - вот от этих слов я села. В прямом смысле слова. Какого лешего вообще там твориться, если она сама попросила Мишеля связаться со мной? А вообще, не пойти ли ей к тому же самому лешему в гости в лес, пеньки пересчитывать? Так просто взяла и попросила, будучи со мной в натянутых отношениях, готовых перейти в стадию ненависти. Но не будем раньше времени в панику вдаваться, а спросим, так ли это важно.

– Вот оно как? Я, конечно, приеду, если только это очень важно?
– Может ни так уж это и срочно. Я на это надеюсь. Не хочу лишний раз там светиться.

– Очень, - коротко и ясно ответил он, а я поняла, что орден снова меня во что-то втянул.

А дело действительно плохо, если даже Мишель, вечно улыбающийся и веселый, говорит что дело плохо, значит, так оно и есть. Мне лучше самой узнать, все ли так плохо, как говорит священник. Ведь если откажу, а потом с ними случиться беда, сама себя не прощу, да и совесть замучает, если погибнет невинный из-за моего отказа.